Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 386 – Мэн Сиши

Все они понимали, о чем говорит этот чудесный свет: их противник достиг той высшей ступени мастерства, на которой они никогда не окажутся, даже если посвятят всю жизнь боевым искусствам.

Правда, Шэнь Цяо думал запугать не столько заурядных мастеров, сколько Доу Яньшаня. Тот, кажется, понял, для кого рассекли жердь с вывеской, но ничем не показал страха: он по-прежнему улыбался. Более того – похлопал в ладоши с одобрительным возгласом:

— Прекрасно! Монах Шэнь, вы поистине достигли вершин в искусстве меча!

— Что вы, это всего лишь пустяк, – скромно ответствовал Шэнь Цяо. – Мои умения не достойны вашего внимания, глава Доу. Должно быть, вам смешно это видеть.

Шэнь Цяо не привык открыто показывать свою силу – это было совершенно не в его характере. И прежде он бы не додумался так поступить. Но все меняется, и теперь он понимал, что есть люди, которые глухи к доводам рассудка и понимают только крепкий кулак. Такие уважают лишь силу, а доброту и мягкость принимают за слабость. Иными словами, спустя год скитаний по вольнице-цзянху Шэнь Цяо наконец-то научился обращаться со всеми по-разному.

Прежде чем уйти, к вину и мясу он добавил плату за уничтоженную вывеску. Отдав монеты слуге, он спокойно вышел с постоялого двора. Больше никто не смел его останавливать.

Обнаружив Доу Яньшаня и других мастеров цзянху в городе, Шэнь Цяо не решился так сразу вернуться в крошечную тогонскую деревушку, а уж тем более зайти в лекарственную лавку и купить все необходимое для отваров. Зная привычку Доу Яньшаня все подмечать, он справедливо опасался, что тот сразу же догадается, что о погребении ему солгали.

И Шэнь Цяо пошел на хитрость: отыскал другой постоялый двор и взял там комнату. Дождавшись, когда стемнеет и жители, памятуя о запрете передвигаться ночью, разойдутся по домам, он черной тенью ускользнул с постоялого двора и ушел из столицы незамеченным. До тогонской деревушки он не шел, а бежал.

Все эти ухищрения и спешка нужны были для того, чтобы сбить противников с толку. Шэнь Цяо прекрасно понимал, что его нынешних сил едва ли хватит, чтобы сразиться с Юй Аем, а то показное мастерство, которое он позволил себе на постоялом дворе, едва ли впечатлит настоящего бойца. Но Юй Ай, похоже, ничего подозрительного не заметил, быть может, оттого, что его грызла совесть, а отповедь шисюна произвела на него гнетущее впечатление. Но Доу Яньшань – дело другое. Он наблюдал за происходящим со стороны и мог заметить признаки слабости или недуга. Судя по его ответам, он по-прежнему сомневался в силе и мастерстве Шэнь Цяо. А ведь тому в случае беды придется отбиваться не одному, а тащить за собой обузу с именем Янь Уши. Проще сказать, Шэнь Цяо не мог позволить себе ни малейшей оплошности.

Когда он добрался до деревни, луна уже стояла высоко в небе. Ее мягкий свет заливал все кругом и посеребрил воды озера. Всюду царила удивительная тишина. Лишь изредка раздавался собачий лай.

Только оказавшись на месте, Шэнь Цяо замедлил шаг, подошел к дому Баньны и постучался. В ночи этот звук раздался чрезвычайно громко и четко – вне всяких сомнений, в доме его услышали. В окне еще горело пламя свечи, стало быть, хозяева так и не легли.

Вскоре послышались частые шажки, ворота распахнулись, и показалось слегка перепуганное личико Баньны. В темноте Шэнь Цяо видел плохо, но уже привык определять, в каком расположении духа находится его собеседник, лишь прислушиваясь к его дыханию, шагам и голосу. И эти признаки подсказали, что дело плохо. Сердце Шэнь Цяо сжалось в тревоге. – Что-то случилось? – не преминул узнать он.