Онлайн книга «Искатель, 2012 № 10»
|
Сел Шишов по глупости, но, вероятно, сейчас благодарит за это судьбу... вероятно, начитавшись сказок Андерсена, учитель Шишов решил сообщить народу, что король-то — голый. Прямо на школьной машинке он напечатал два десятка листовок и расклеил на соседних домах. Содержание было очень скромным, а именно: «Люди, посмотрите сами. Наш Генсек Черненко — старый маразматик». Это было правдой, но чекисты схватили его «чистыми руками» и с «холодной головой» отправили в суд. Там удалось «доказать», что Черненко — не старый маразматик, а молодой и мудрый руководитель. Следовательно, учитель Шишов — клеветник и будет три года париться в мордовских лагерях. В рассаднике антисоветчиков Шишов провел всего год, но получил звание борца за свободу и приобрел друзей-уголовников, которые вскоре вознеслись к вершинам власти и его потянули за собой. Больше всех Савенкова интересовал пятый «ферзь» — Юрий Игоревич Воловик. Он единственный мог еще быть в Москве. Должен был быть! Идет следствие, а он — основной свидетель. Он же и потерпевший — его машину разнесло на куски. Правда, пока он не подозреваемый и подписку о невыезде у него, очевидно, не брали. Набирая номер И НИР, Института новой истории России, Савенков успел сообразить, что это телефон секретаря директора и что еще три дня назад по нему ответила бы та самая молодая женщина, которая... — Институт истории. Смирнов у телефона. — Простите, господин Смирнов. Я хотел бы поговорить с доктором наук Воловиком. — Нет его. — А с кем-нибудь из его отдела? — Так никого же нет. — А руководство? — Никого нет! Я один на посту. Все на похороны уехали. У нас тут такое приключилось... Террористический акт в обеденное время. Явный чеченский след. — Где похороны? — На Преображенском. — Когда? — В четырнадцать ноль-ноль. Преображенка — на другом конце Москвы. С учетом московских пробок добираться на машине до кладбища — часа полтора. На метро можно добраться за час. Путь от метро до кладбища проходил через рынок: обычный московский, с бананами и куриными окорочками, с веселым гомоном, с запахами подгнивших фруктов и шашлыка. Возможно, в другое время Савенков пофилософствовал бы и даже сочинил глубокий афоризм типа «от рынка до смерти четыре шага». Но сейчас он спешил. Если не отловить процессию у ворот кладбища, можно потеряться на его старинных аллеях. Савенков ругал себя зато, что не спросил у Смирнова фамилию покойной. Если он наткнется на несколько похорон, придется спрашивать обтекаемо: о жертве взрыва, например. Не искать же любовницу историка Воловика... Преображенское кладбище — старинное и в некотором смысле престижное, не для каждого. От главного входа веером расходятся аллеи с огромными мраморными крестами и склоненными ангелами. Перед конторой кладбища многолюдная, разновозрастная толпа формировалась в процессию: впереди — закрытый гроб, за ним убитые горем родственники, потом друзья с венками и замыкающая группа — товарищи по работе^ сотрудники Института новой истории. Наметанным глазом Савенков определил также минимум пять-шесть личностей, находящихся, как говорят, «при исполнении». Дело вела прокуратура, и этотчогли быть и следователи, и оперативники из МУРа. У двоих из них были зажаты под мышкой сумочки-визитки или барсетки. В них явно находились видеокамеры, и ребята двигались неестественно, выставляя вперед правое плечо и стараясь крупным планом взять лица всех присутствующих. |