Онлайн книга «Искатель, 2012 № 10»
|
Да. Снова он!.. Лиза хотела повернуться к образам и перекреститься, но руки и все тело ее словно оцепенели, скованные совершенно невероятным видением, маячившим в нескольких метрах от окна среди густых яблоневых ветвей... На узкой тропинке, бегущей среди садовых деревьев и кустов, стоял самый настоящий рыцарь в кольчуге, закутанный в белый плащ с большим красным крестом. Деталей в темноте было не разобрать, но то, что взгляд рыцаря горел ненавистью и каким-то непонятным укором, девушка увидела даже при таком освещении и с такого расстояния. Прошло еще сколько-то мгновений, и рыцарь неслышно развернулся и так же беззвучно удалился, словно растворился в предутренней мгле. Где-то неподалеку задиристо-звонко заорал первый петух, и тут же ему откликнулись десятки голосов, возвещающих, что ночь прошла и скоро на востоке в полную силу разгорится новый день — еще один из сухих и теплых деньков августа 1898 года... — Матерь Божья, Пресвятая Богородица, спаси и помилуй нас, грешных! — Девушка упала перед образами на колени и торопливо зашептала молитвы, часто осеняя себя крестным знамением, потом встала, подошла к окну, прижала пылающий лоб к холодному стеклу и вновь всмотрелась в темно-зеленое переплетение клонившихся к земле веток, усыпанных красными, золотобокими и зелеными яблоками... В саду, залитом дрожащим солнечным светом, уже ничего не напоминало об утреннем «видении-визитере». Разве что на маленьком садовом столике, окруженном легкой, невесомой решеткой беседки, лежало нечто, напоминающее письмо или пакет... Господи, неужели опять?! Неужели все еще не закончилось? «Боженька, миленький, помоги несчастной рабе твоей Елизавете... Только-только я немного отошла от пережитого, на могиле папеньки еще и земля-то не осела, и вот опять он явился. Зачем? Что он хочет от меня?! И кто он?! Рыцарь в московском дворике в конце девятнадцатого века — ей-богу, бред какой-то! А может, я уже немного... того, с ума схожу? И посоветоваться не с кем... Ах да, там, в беседке, пакет какой-то... Надо быстрее посмотреть». Лиза торопливо привела себя в порядок и направилась в сад. По дороге столкнулась с экономкой и кухаркой в одном лице — здоровой бабой, грубоватой и «ума весьма невеликого», как говаривал нанявший Глашу по рекомендации каких-то знакомых отец. — Сичас самовар готов будет, куда же вы, барышня? — Глаша сердито окинула хозяйку сумрачным взглядом и, вытирая красные руки цветастым фартуком, поинтересовалась: — На обед-то что прикажете стряпать? — Глаша, потом... А впрочем, что хочешь, — рассеянно отмахнулась Лиза и устремилась к беседке. На столе, словно скатертью «накрытом» дрожащей сетью из теней и солнечных пятен, действительно лежало письмо. Даже скорее не письмо, а нечто вроде кусочка пергаментного свитка с прилепленной внизу печатью красного воска, на которой вполне отчетливо угадывалось изображение двух рыцарей-всадников, восседавших на одной лошади... И текст. Совсем короткий, по-французски: «Все, что сокрыто и проклято, должно вернуться к тому, кто снимет проклятие...» Рыцари, проклятия... Бред чистой воды! Вот только смерть отца, привидение это в саду, ночной плач и, наконец, совершенно реальное письмо, кем-то заботливо прижатое к доскам стола обломком кирпича, — это ведь все было, было и есть! Вот он, желтоватый, вполне осязаемый старый кусочек прекрасно выделанной кожи с печатью... |