Книга Искатель, 2012 № 09, страница 1 – Александр Юдин, Василий Щепетнев, Сергей Саканский, и др.

*

ООО «Искательпресс», 2012

Василий ЩЕПЕТНЕВ

КОСА СМЕРТИ

рассказ

Сергей САКАНСКИЙ

ВОРОТА В ПРЕИСПОДНЮЮ

повесть

Александр ЮДИН

КОНСПИРОЛОГИЧЕСКАЯ СЮИТА

рассказ

Владимир ЛЕБЕДЕВ

историческое расследование

ЛЕГЕНДЫ ПОСЛЕ СМЕРТИ

ЗНАКИ ДЛЯ ИНОПЛАНЕТЯН!

1

— Очки сними, — посоветовал Иван.

Я послушно снял и стал вертеть их в руках.

— Ты прямо дитятко. Спрячь, а лучше дома оставь. Без них хоть что-нибудь видишь?

— Большое что-нибудь — вижу. Вблизи. При хорошем освещении. А маленькое что-нибудь могу не разглядеть. Особенно вдалеке.

— Ничего маленького не ждем, — заверил Иван.

Очки прятать было некуда, футляр для очков у меня хлипкий, мирного времени, для библиотеки хорош, а для боя не годится. Поэтому я просто положил очки за наличник. Не сдует.

— Так-то лучше. Идем, интеллигенция, опоздаем.

— Авось, — ответил я.

Опоздать мы не могли, некуда нам было опаздывать. Я, Иван, Макар Степанович, Ирина Викторовна, Леонид Борисович и другие дубравчане, словом, все сто четырнадцать жителей поселка стояли перед домом Симоненко, крайним с западного конца Дубравки. Холодно, минус пятнадцать. Ветер небольшой, и на том спасибо. Снежок редкий, но, чувствую, к ночи запуржит.

Здесь мы. Там они. Они — это демонтажники, бригада по ликвидации незаконно возведенных построек. Так в документах именуют нашу Дубравку, шестьдесят восемь жилых строений плюс неучтенное число надворных построек. Демонтажников-строителей один автобус, бригада. Бригаду поддерживает ОМОН, три автобуса. Числом нас примерно поровну, но что могут сделать плохо организованные безоружные люди от мала до стара против бульдозеров и ОМОНА, пусть даже эти люди защищают собственные дома? Разве что костьми лечь. Но не всем хочется. Да и не дадут — самим лечь.

— Предупреждаем, те, кто станет препятствовать, будут наказаны в административном порядке, — прокричал в матю-гальник майор-омоновец.

— В цепь становитесь, в цепь, — скомандовал Макар Степанович, в начале шальных девяностых трибун среднего калибра, а сейчас — никто. Как я. Как Иван. Как все жители Дубравки. Но ему-то семьдесят лет, не стыдно.

Мы растянулись цепью, ткснщины с детьми тоже, в надежде, что не тронут.

Бульдозер — японский, красивый, оранжевый, словно большая игрушка. Он зарычал и пошел на цепь. Но метров за десять от нас остановился. Давить народ бульдозерист не станет. Во всяком случае, в первый день.

Взвод омоновцев налетел на цепь, налетел и разорвал, словно не цепь это, а гнилая веревка. Что делать, мало у нас железных людей, а крепость цепи определяется слабейшим звеном. Слабейших звеньев у нас хватает. Да вот хотя бы я. Выдернула меня пара омоновцев, ухватила хитро, не рып-нешься, и повела к автобусу. Я и не рыпался, ноги переставлял послушно, и потому меня почти не били — так, дали разок по шее и по спине, без злости, больше чтоб согреться.

Автобус — «пазик» — заполнился быстро. Взяли человек пятнадцать, молодых и буйных. Или просто молодых, меня, например.

— Ну, орлы-галки-вороны, побузили — и будет. Сейчас я отвезу вас в район, составим протокол и все, что положено, — капитан говорил весело, как с хорошими знакомыми.

— Работа у него такая, — вполголоса сказал Тихон Сергеевич, некогда биолог, а сейчас все то же никто.