Книга Искатель, 2012 № 07, страница 18 – Анатолий Галкин, Журнал «Искатель», Артём Курамшин

Часть вещей досталась молодцам из Гуляй-Поля... Они, кстати, тоже вместе с красными входили сейчас в Крым. На этом повороте истории зеленые бандиты были временными союзниками красной власти.

Логиновский понимал, что такой удобный момент выпадает человеку всего раз в жизни... Да и то не каждому.

Он не просто ощущал это, но точно знал, что за дверями сотен квартир города стоят наготове много раз уложенные компактные чемоданчики и саквояжи... И в них не столовое серебро.

Такую тяжесть уже не утащить. Люди считали по принципу: объем, вес, цена. А значит, с собой везли золотые монеты, кресты с камнями, жемчуг, рулоны с картинами мировых мастеров, шедевры Фаберже.

Но Логиновский знал, что основные ценности не в этих стоящих у дверей баулах... Он и раньше догадывался об этом, но после посещения первой квартиры знал это точно.

Они работали вдвоем с бывшим актером Храповым... Логиновский почти месяц изучал и готовил напарника.

Храпов звезд с неба не хватал. Театр был для него ремеслом... Когда-то в молодости он изображал рыжего смутьяна Гришку Отрепьева. Потом дикого правдолюбца Гамлета...

А затем Храпов стал крепко пить и переключился на Полония, Яго, Отелло... Правда, сейчас он уже месяц не пил! Каждый день Логиновский тряс у него перед лицом пистолетом и внушал: «Продержись еще немного!.. Еще месяц не пей, а потом хоть всю жизнь лакай!.. Сорвешься — убью!»

Тогда ночью они влезли на балкон дома на Чесменской улице по решетке, которая прикрывала тянущуюся вверх виноградную лозу.

Через пять минут они освободили от земных забот всю семью саратовского торговца Елистратова... Работали без выстрелов, обычными молотками.

Последней жертвой оставалась двадцатилетняя купеческая дочь.

В одной ночной рубашке она с ногами забралась в кресло, втянулась в него, дрожала и дико вращала глазами...

Актер скинул крестьянский тулупчик и начал подходить к ней, вытянув вперед руки с растопыренными пальцами... При этом он вдохновенно шевелил губами.

Логиновский был уверен, что читает про себя знаменитый монолог, вопрошая эту «Дездемону» по поводу ее ночной молитвы.

Потом они взгромоздили тело на стол, под свет свисавшей с потолка керосиновой лампы. Рывком сорвали рубашку — под ней находился только легкий пухлый корсет с множеством маленьких карманчиков.

Они быстро разрезали его финкой и несколько минут молча стояли, тупо уставившись на обнаженное девичье тело.

Логиновский был уверен, что никогда не забудет этого дьявольского, мерзкого чувства любования прекрасной оболочкой, из которой они только что изъяли душу.

Он испытывал злорадство!.. Именно так! Именно чувство злой радости... Радости от того, что он спокойно переступил черту!.. Радости от своего превосходства, от предвкушения будущего богатства... Радости от безнаказанного любования этой остывающей красотой.

Потом они изъяли пояса у главы семейства и двух его сыновей-подростков.

Труднее всего было с купчихой... На ней был жесткий корсет на китовом усе, и финка его не брала. Пришлось переворачивать дородное тело и расшнуровывать его со спины, путаясь в многочисленных петельках и крючочках.

Все это было почти месяц назад.

За это время у них появился третий — Витя Малышков из Питера.

Когда-то он был студентом-медиком, но на первом курсе связался с эсеровской группой и почти сразу попался, когда переносил в чемодане две бомбы на квартиру известного террориста по кличке Франт.