Книга Босс под полтос. Вместе из мести?, страница 57 – Виктория Волкова

А я сегодня на подкрадулях, как Дася выразился.

— Да я тебе говорю! Гнать ее надо! – слышу до боли знакомый голос, доносящийся из кабинета режика. Благо дверь не закрыта.

— В смысле гнать? Да ты чего, Аркадий Валерьевич! – охает режиссер. Ему вторит другой голос. Тоже мужской. Только тихий и вкрадчивый. Слов не разобрать. Но я догадываюсь, кому он принадлежит.

Кисе! Директору театра Киселеву.

Ну тот всегда на стороне Сухоноса!

— Если уволишь Миронову, – снова слышится голос бывшего. – Я увеличу вливания в театр. А так какой мне прок, Саныч? – рявкает он. – Тут должна быть только одна прима. И это моя жена. А эта сука…

— А играть кто будет? У меня Чикаго на носу! – орет Саныч. Отстаивает меня. Но все равно сдастся. Он против Киси и Сухоноса не пойдет. Не тот характер.

— Велму и Юля сыграет, – напористо вещает директор. – Правда, Юль? Из тебя получится отличная Велма.

— Ну конечно, – звонким колокольчиком смеется моя подруга. Теперь уже бывшая.

— Да что ты к этой Мироновой привязался? – снова вопит Сухонос.

И меня подрывает. Нет, я не собиралась подслушивать. И работа в театре мне нравилась. Вот только обидно, когда враги за моей спиной снюхались с моими же друзьями.

Юля. Саныч. Что же вы делаете? Как же вы можете? Я всегда вас выручала. А вы…

— Добрый день! – распахиваю дверь.

Оглядываю весь сброд, набившийся в кабинет. Тут и Нина, и Юля. Киселев, Сухонос и Саныч, растерянный и пьяненький.

— Кхмм… Маргарита Николаевна, – смотрит на меня больными глазками-буравчиками. – Стучаться надо…

— А тут голых, кажется, нет, – улыбаюсь я приторно. – А знаете, я и сама уйду. Работать в таком клоповнике не желаю. С кем тут петь? Одни проститутки и бездарности остались. Как в борделе… Путаны и их сутенеры, – несу первое, что на ум приходит. И неожиданно натыкаюсь на обалдевший взгляд Киси.

Он с Юлей крутит, что ли? А у него семья вроде… Вот же козел. Не ушел далеко от Сухоноса!

— Ты за языком следи, Маргарита! – скалится Аркашка. – А не то я на тебя в суд подам. За клевету! – восклицает он торжественно. Даже с места вскакивает. Ручонками машет. Глазенками зыркает гневно, а кадык дрожит.

И вот за этим недоразумением я была замужем? И даже детей умудрилась нарожать? Где мои глаза были?

Ой, мамочки!

— Ты за клевету, а я за правду, Аркадий Валерьевич, – припечатываю взглядом. – Я тебя с землей сравняю. Все у тебя отберу. Оставлю с голой ж.пой. Понял? – вскидываю подбородок.

Сейчас бы сумкой этого козла вдарить. Но нет у меня сумки. Только сотовый в кармане.

— Ты! – подскакивает ко мне Сухонос. – Да я тебя…

Трусит, как петрушку. И все молчат. Ни одна зараза не придет на выручку.

Зачем я только влезла в это осиное гнездо?

«Сухонос меня грохнет. Через детей заберет все мое имущество», – брыкаюсь, зажмурившись.

Слышу, как распахивается дверь. И в комнате наступает гробовая тишина.

Сухонос тут же отлетает по воздуху. Падает на диван, прямо в Нинкины объятия.

— Чтоб я тебя рядом с ней больше не видел! – рычит Богдан, прижимая меня к себе.

— Ой, Богдан Олегович, – подрывается с места режик и улыбается слащаво. – А мы тут репетируем…

— Да я понял, – грубовато обрывает его Сомов. – Я тоже приму участие, не возражаете? Только не помню, как пьеса называется, – в полшага оказывается рядом с Аркашкой. Поднимает его за грудки. Смотрит пристально. И неожиданно бьет лбом в лоб.