Книга Босс под полтос. Вместе из мести?, страница 97 – Виктория Волкова

«Уголовка с покушением – это уже перебор, Аркадий Валерьевич. Даже для такого придурка конченного, как ты», – размышляю, останавливаясь у окна. Гляжу на тёмные квадраты клумб, всматриваюсь в беспросветную тьму и всё попытаюсь понять, почему Сухонос пошёл на крайние меры.

Из-за Майки? Навряд ли! Он вчера только узнал, что она у меня. Может, из-за фонтана в ресторане? Тоже мимо. Слишком мало времени прошло. А подготовка, инсценировка то есть, требует больше сил и времени.

Хотя оно и понятно. Как всегда, Сухонос лепил фактчекинг на коленке.

«Перекрестись! – взывает здравый смысл маминым голосом. – Будь у него время, ты бы так просто не отделалась бы».

Точно. Мама! А значит Сухонос уже в курсе, что я вывезла архив. Видимо, мама сама позвонила Аркашке.

Но спрашивать бесполезно. Она ни в чём не признается.

Вот только чего так испугался Сухонос? Я же почти все коробки уже просмотрела. Пролистала все старые ежедневники, но кроме записей встреч и текущих расходов столетней давности, ничего не нашла. Некоторые страницы тщательно вырезаны под корешок. У других вырвано по пол-листа.

Зачем только мой бывший хранит эту макулатуру, мне не ведомо. Проще было бы выкинуть давным-давно. Но в этом весь Аркашка. С вещами расстаётся тяжело, а людей легко вышвыривает из своей жизни.

Об меня ноги вытер. О старых друзей.

Стоп! Ну конечно! Всё дело в архиве, будь он неладен. Видимо, что-то есть, раз Аркашку подорвало как припадочного.

Вот только что? Придётся ещё раз перелопатить…

Прислушиваюсь к шуму в ванной. Дася, как утка. Зайдёт в душ и считай, пропал. Любит поплескаться. Чистюлька моя.

Сухонос другой. Его в душ хрен загонишь. Вонючка она и есть вонючка.

Быстрым шагом пересекаю спальню. Выхожу в гардеробную. Мимоходом забираю в стирку моё разнесчастное платье, которое Сомов принял за майку и, конечно же, растянул.

Ладно, проехали. Потом, когда буду похожа на дирижабль, может, снова его надену. Ну а пока… Спасибо вам, дорогой Богдан Олегович.

Кидаю платье в стоящую в углу корзину для белья. Открываю дверцу шкафа и задумчиво смотрю на Аркашкин архив.

«Что же ты прячешь, Акака? И где?» – оглядываю ежедневники и толстые тетради, торчащие из коробок.

Выдвигаю те, что ещё не просматривала.

Словно крот-землеройка, перерываю бумаги. Нет, должно быть, что-то. Я Сухоноса как облупленного знаю. За двадцать лет брака все его звериные повадки выучила. Достаю наугад ежедневники, просматриваю их лихорадочно. Благо там ничего особенного. Многие листы вырезаны. Оставлены лишь страницы с обычными расходами.

Другой вопрос, зачем всю эту макулатуру хранить? Или он там что-то прятал? Выгребаю тетради, сваливаю их в кучу на островке, где лежат ремни и платки. Быстрее, быстрее… Будто меня кто в спину подгоняет. Отставляю пустую коробку в сторону.

Хватаюсь за следующую. Опять всё то же самое. Дневники скупердяя. Сколько на что потратил, и кого облапошил.

С грохотом выкидываю их на пол. И уже готова разрыдаться от отчаяния, как около ног падает мой старый кошелёк. Красный, лаковый с потёртыми краями.

Я давно забыла о нём. А поди ж ты… Лежит себе под грудой бумаг. Сердце ухает. Частит. Неужели, нашла?

— Что за погром, Маргошечка? – басит сзади Сомов. Довольный, распаренный, в белом полотенце на бёдрах.