Книга Дорога в осень, страница 21 – Татьяна Киселева

Странно всё это, не находите?

Кстати, Лерка рассказывала, что мать ударила лежащего на диване отца, когда он заявил, что  никуда не поедет. Что если ей надо,  то пусть она и едет.

Тем временем судебная экспертиза завершилась и брата разрешили похоронить. Когда мы привезли детей обратно, то оставили   Наташке деньги, чтобы она заплатила мужикам, и они выкопали могилу. Всё остальное, обед, гроб, одежду мы с сестрой брали на себя.

И вот завтра мы должны были хоронить брата, а вечером часов в семь звонит мне Лерка.

— Тёть Ань, как вы и просили, я сходила на кладбище. Могила вырыта всего на полметра, а мужики с мамкой пьют.

— Вот же ж, дрянь!

Я звоню Сергею, Пашке, - Ребята, надо ехать копать.

Муж, сыновья и Пашин товарищ берут с собой чай в термосах, бутерброды, лопаты, ломики и едут в ночь.

Копать могилу. Копают практически всю ночь, жгут костры. А мы дома печём блины, жарим рыбу, варим суп, картофельное пюре, кутью, с тем чтобы потом это всё вместе с посудой взять с собой. Утром мы с Юлькой и Егором едем в Чебаркуль. Забираем тело брата, привозим в деревню. Прощаемся возле дома.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Похоронили, отвели обед и уехали домой.

Следствие тянулось практически до конца мая, меня к следователю, как потерпевшую сторону приглашали всего один раз. В принципе я ничего и рассказать то не могла, так как в сущности толком ничего не знала, а чужие сплетни я не слушала.

На конец мая было назначено судебное заседание, вместе со мной поехала и Юлька, а точнее они меня туда возили с Егором на своей машине.

— Слушай, Юль, как ты думаешь, стоит ли требовать, чтобы Наташку посадили? - спросила я сестру, когда мы ехали в Чебаркуль.

— Мне сложно сказать, возможно и не надо на этом настаивать.  Что у них там точно произошло, мы не знаем, да и не узнаем никогда. Посмотрим по обстоятельствам. - ответила Юля.

Но наш миролюбивый настрой, резко сменился на воинственный, лишь только мы увидели сноху.  Наташка приехала не одна, у неё в группе поддержки был какой-то потрепанный мужик в наколках, с которым она держалась за руки. Мамин новый бойфренд, как сказала нам племянница. Мимо нас она прошла молча, даже не поздоровавшись, гордо задрав нос. С Леркой она тоже не разговаривала, ушла в конец коридора, села держась за ручки со своим новым мужчиной, словно влюблённая парочка и о чём-то тихо разговаривали.

А мне стало просто горько, ещё нет и полгода, как похоронили брата, а она уже нашла ему замену. Будет получать на детей за него пенсию и пропивать со своим новым хахалем, может и не одним. Имела бы совесть, хоть бы перед нами не светила своим хахалем. Но ни совести, ни ума у неё похоже не было. Злить меня ей точно не надо было. Если я была намеренна спустить всё на тормозах, то теперь то уж точно не спущу. Вот фигушки! Пусть её садят. И я об этом сказала сестре, Юлька меня поддержала.

На суде, когда Наташке дали слово, она сказала, что отца зарезала Лерка, а она в начале взяла вину на себя, так как пожалела дочь, не хотела, чтобы та села в тюрьму.

— Но потом я подумала, что если меня посадят, то с кем будут младшие и поэтому изменила показания. Теперь я говорю правду.

Лерка, рассказала свою версию происшедшего. Дали слово и мне, как представителю потерпевшей стороны, попросили рассказать о том, что я знаю о происшедшем и о том, как жили мой брат и его семья.