Книга Ожерелье из клыков, страница 31 – Mya Fox

— Ты как? — спрашивала она.

— Живу, — отвечал он.

В первый раз, когда он смог подняться, она помогала ему дойти до крыльца. Он опирался на нее, тяжелый, неловкий, и она чувствовала, как бьется его сердце — рядом, близко, живое.

— Спасибо, — сказал он, когда они сели на лавку.

— За что?

— За то, что не бросила. За то, что пришла. За то, что... — он замолчал, глядя на закат.

— За то, что я есть? — улыбнулась она.

— За то, что ты есть, — ответил он.

Первая ночь случилась, когда рана затянулась настолько, что Элира разрешила ему переселиться в свой дом.

— Только без глупостей, — строго сказала она, глядя на обоих. — Сил пока нет.

— Бабушка! — Мирра покраснела.

— Что я такого сказала? — травница притворно удивилась. — Я про тяжести говорю. Не таскай ничего тяжелого, Кайрен.

Он кивнул, пряча улыбку.

Дом Элиры был маленьким, но уютным. Внутри пахло травами, теплым деревом и хлебом. На столе — самовар, на окнах — фиалки, на стенах — пучки сушеной мяты и зверобоя. Мирра постелила свежее белье, зажгла свечи, поставила у изголовья отвар на ночь.

— Ты не спишь, — сказала она, входя в комнату.

Кайрен сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. Свечи освещали его лицо — шрам, темные глаза.

— Жду тебя, — ответил он.

Она села рядом. Сжала его руку, чувствуя, как бьется пульс.

— Ты не боишься? — спросила она тихо.

— Чего?

— Меня. Того, что я сделала.

Он повернулся к ней. Взял ее лицо в ладони.

— Я видел, как ты убила человека, — сказал он. — Я видел, как ты травила их, как бежала под дождем, как не побоялась пойти за мной. И знаешь, что я подумал?

— Что?

— Что ты — самая сильная женщина, которую я встречал. И самая... — он замолчал, подбирая слово.

— Самая что?

— Самая моя.

Мирра не выдержала. Она прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо, и слезы, которые она сдерживала месяц, наконец полились.

— Я боялась, — шептала она. — Я так боялась, что ты умрешь. Что я не успею. Что...

— Тш-ш-ш, — он гладил ее по голове, по волосам, по спине. — Я здесь. Я жив. Ты спасла меня.

— Я не хочу тебя терять, — выдохнула она.

— И не потеряешь, — ответил он.

Она подняла голову. В ее глазах — слезы, страх и надежда. Он посмотрел на нее — и наклонился.

Поцелуй был долгим. Не тем отчаянным, как в ту ночь на крыльце, когда они не знали, что будет завтра. Другим — спокойным, уверенным, полным обещания.

Она чувствовала его губы — сухие, горячие, родные. Чувствовала, как его руки, тяжелые, шершавые, скользят по ее спине, по плечам, по талии. Он целовал ее так, будто хотел запомнить каждое мгновение, каждое движение, каждый вздох.

— Мирра, — прошептал он, отрываясь от нее. — Я...

— Молчи, — она прижала палец к его губам. — Не надо слов.

Она сняла с себя платье. Медленно, не стесняясь. Свечи освещали ее плечи, руки, грудь, и она видела, как он смотрит — жадно, словно она была богиней.

— Какая ты, — выдохнул он.

— Какая?

— Светлая. Нежная. Моя.

Она наклонилась к нему, помогая снять рубаху. Под ней — шрамы. Старые, давние, которые она знала наизусть. И новый — свежий, розовый, от бока до поясницы. Она коснулась его губами, и он вздрогнул.

— Не больно, — прошептал он.

— Я знаю.

Она целовала его шрамы — один за другим, медленно, бережно, словно хотела залечить их поцелуями. Он лежал, закрыв глаза, и дышал часто, глубоко, и руки его сжимали простыни.