Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 59 – Регина Грез

— Вполне возможно… А мне вы тоже дали имя?

— Конечно!

Я чуть не поперхнулась кусочком хлеба, и вообще сидела как на иголках, ведь не могла даже в страшном сне представить, что буду ужинать с человеком в немецкой форме сороковых годов прошлого века.

— Франц, это же просто игра, твоему отцу будет неинтересно, давай лучше расскажем…

— Напротив, я бы хотел знать. Так какое у меня индейское имя? - настаивал фон Гросс.

— Одинокий Волк! - восторженно выпалил Франц, и я нервно стиснула пальцами вилку, которой ковырялась в салате.

Вальтер приподнял вверх уголки губ, что должно было означать улыбку, глаза же оставались холодными.

— Хорошо хоть не Старый Койот... Имя выбирала Ася?

Я нашла в себе силы обратиться к генералу для пояснения:

— Мы обсуждали вместе с Францем и не следует всерьез воспринимать, тем более, что вы не в нашем племени… вы сам по себе и...

— Вот оно что! А какое имя носит Грау? Он-то, надеюсь, в вашем племени?

— Разумеется, нет! - воскликнул Франц, похоже, его искренне радовал интерес отца к нашим мероприятиям.

— Отто - Бледнолицый Враг и еще Бешеный Пес! Правда, подходит для противника краснокожих?

У меня по спине мурашки поползли, ощутимо задрожали руки. А если Вальтер сейчас разозлится, если скажет, что я учу его сына всяким гадостям и советской пропаганде. Сам виноват, нечего было брать в дом русскую воспитательницу.

Я не собираюсь с Францем «Майн Кампф» изучать, - это даже бритому ежику понятно. Но Вальтер только сузил глаза и задал новый вопрос:

— А какое имя выбрала себе Ася?

Ах, Франц - чистая душа, все рассказал, все наши секретики выдал… так ведь не кому-нибудь, а дорогому папочке.

— Ася - Утренняя Роса, она сказала, что в любой момент может улететь на небо и ее здесь не будет, я даже расстроился.

Вальтер с довольной улыбкой наклонился к сыну:

— Не огорчайся, Франц, ведь даже утреннюю росу можно долго-долго удерживать при себе, надо только собрать ее в баночку и покрепче захлопнуть крышку. И тогда никуда уже не денется. Я тебе обещаю, что так и будет!

А потом мы встретились с ним взглядами, и я каким-то внутренним чутьем сразу поняла, что генерал знает мою тайну. Мне никогда не найти Барановского. В груди что-то мучительно сжалось, стало невыносимо трудно дышать, но я подумала, что не могу вот так сразу сдаваться, есть еще крохотная надежда, нужно использовать любой шанс.

— А как зовут вашего отца, Вальтер?

— Эрих фон Гросс, он тоже был военным, а после вышел в отставку и работал с финансами, умер два года назад, они были большие друзья с Генрихом.

Вальтер нахмурился и посмотрел на Отто, а тот кивнул головой, не поднимая глаз:

— Да, я хорошо помню. Мой отец очень его уважал.

— Вальтер Эрих фон Гросс - звучит величественно красиво.

Неужели это говорю я… невероятно… я делаю генералу комплимент, и чтобы сгладить внезапную неловкость, бодро продолжаю разговор:

— Мы знаем, что скоро у вас день Рождения и мне хотелось бы спросить, вы позволите нам завтра с Францем выехать в город?

Я отложила в сторону вилку, все равно кусок рыбы в кляре не лезет в рот, словно спазм сдавил горло в ожидании ответа.

Вальтер демонстрировал самое благодушное настроение.

— Почему бы нет, Франц остался доволен прошлой прогулкой. Только прошу, не стоит слишком серьезно подходить к выбору подарков, мне будет достаточно любой символической безделушки.