Книга Кондитер-попаданка. Жена, от которой отказался дракон, страница 32 – Лилия Тимолаева

Даже с расстояния я увидела, как он изменился в лице.

Не резко.

Просто перестал следить за судьей и сосредоточился на десерте.

Когда один из помощников комиссии разрезал изделие, запах запеченных плодов и карамели дошел до первых рядов.

Керран медленно поднял голову.

На меня.

У меня появился нехороший вопрос.

Он это помнил.

Комиссия закончила оценку быстрее, чем обычно.

Одел получил два голоса.

Я три.

Четыре к одному по итогам пяти Столов.

Еще не победа.

Но очень близко.

Зрители шумели, председатель объявлял дату следующего этапа, Брина что-то говорила рядом.

Я почти ничего не слышала.

Керран ждал у выхода.

Сегодня он не поздравил.

Спросил другое:

— Где ты нашла этот вкус?

— В тетради.

— Старый лист?

Я посмотрела на него.

— Вы знали?

— Нет.

— Но узнали.

— Запах.

Вот оно.

— Когда?

Он не ответил сразу.

— На нашей первой годовщине.

Я почувствовала, как пальцы сильнее сжали ручку сумки.

— Расскажите.

— Не здесь.

Мы вышли из здания.

Он предложил экипаж, и на этот раз я согласилась.

До кухни было недалеко, но мне не хотелось разговаривать на улице.

Внутри он сел напротив.

— В тот день я должен был вернуться к семи, — сказал Керран. — У меня затянулась встреча.

— Насколько?

— Я приехал после полуночи.

Я молчала.

— В столовой еще стояли свечи. Часть уже догорела. На маленьком столе лежала коробка.

— С десертом?

— Да.

— Вы попробовали?

— Нет.

Конечно.

Но теперь эта привычная история уже не раздражала.

Она причиняла другое чувство.

— Почему?

— Я не знал, что она приготовила его сама. Решил, что заказала у кондитера для ужина.

— А где была Мавена?

— В своих комнатах.

— Вы пошли к ней?

— Да.

— И?

Керран посмотрел в окно.

— Мы поссорились.

— Из-за того, что вы опоздали?

— В том числе.

— Что случилось с десертом?

— Утром его уже не было.

— Она выбросила.

— Видимо.

Я достала из сумки сложенную копию старого листа.

Перед тем как ехать на конкурс, я переписала его для себя.

Протянула Керрану.

Он прочитал.

Ничего не сказал.

Я видела, где остановился его взгляд.

«Керран не любит слишком сладкое».

Он перечитал строку еще раз.

— Она сделала его сама, — сказал он.

— Похоже.

— Тогда она почти не готовила.

— Видимо, пыталась.

Керран вернул лист не сразу.

— А сегодня я впервые попробовал.

Я посмотрела на него.

— Вам дали?

— Один из судей после оценки отправил в первый ряд несколько порций. Я попросил кусок.

— И?

Он помолчал.

— Я люблю меньше сахара.

Я неожиданно рассмеялась.

Не потому, что было смешно.

Потому что иначе, кажется, пришлось бы слишком долго молчать.

Керран тоже едва улыбнулся.

— Она угадала.

— Семь лет назад.

— Да.

Я забрала лист.

— Вы правда ничего не знали о ней.

Он не стал возражать.

— Я знал много вещей.

— Не тех.

— Не тех.

В экипаже было тесно для такого разговора.

Я слишком хорошо видела его лицо.

И слишком ясно понимала, что эта боль принадлежит одновременно ему и женщине, которой больше нет.

— Я злюсь на вас, — сказала я.

— Знаю.

— Нет. Теперь иначе.

Он поднял взгляд.

— Раньше я могла сказать себе, что не знаю, что между вами происходило. Что она тоже ошибалась. Что вы оба довели брак до такого состояния.

— Это правда.

— Да. Но сегодня я нашла старый рецепт. И вдруг перестала видеть в ней только женщину, чье тело мне...

Я остановилась.

Керран заметил.