Книга Баллада о павших драконах, страница 20 – Сара А. Паркер

Но неважно, как сильно она машет крыльями, как быстро пикирует или поворачивает, Малыш не шелохнется.

Даже когда ленты полярного сияния поднимаются, а потом опускаются вновь.

Даже когда шторм обрушивается и бьет их со всех сторон, покрывая темные волосы малышки инеем и хлопьями снега.

Даже когда Иная взлетает так близко к лунам, что чувствует, как вечное притяжение мира ослабевает, а свет её предков омывает её крылья. Зовя её свернуться и отдохнуть вместе с ними.

Снова поднимаются ленты, изгибаясь так близко, что Иная гадает, не брызнут ли они на неё, как много лет назад, делая её шкуру серебряной.

Но нет.

Они танцуют вне пределов досягаемости, пока Малышка начинает петь; мягкая песня, что то затихает, то усиливается в такт движению лент. Будто она переводит их танец в нечто настолько прекрасное, что на мгновение Иная замирает в полете.

Не борется.

Просто слушает.

Песня взывает к её душе. Тянет, подобно тоске свернуться вокруг яйца спустя долгое время после срока вылупления. Чтобы в конце концов предложить ему немного серебряной сущности, наполнившей её космической песней, которую она наконец начинает понимать; последний всплеск надежды.

Она тянет подобно тоске найти вечное гнездо среди звезд… однажды.

Но не в этот день.

Не с её новым смыслом, примостившимся между крыльев, цепляющимся сжатыми кулаками, поющим, даже когда губы трескаются от холода.

Именно там, так близко к тем, кто вознесся в свой последний покой, Иная сдается впервые за всё своё долгое существование — и перед детенышем, который меньше её когтя. Она поддается своему нарастающему желанию защитить маленькую фею со свирепостью того, кому внезапно есть что терять.

Иная усмиряет свое бьющееся сердце, пока оно не начинает биться в ритме сердца её Малышки, слыша её вздох, когда их связь вылупляется с яростью взрывающейся звезды.

Она не предлагает свое пламя, зная, что её Малышка не готова. Что это сломает её изнутри.

Но она предлагает почти всё остальное.

Через выстраивающиеся нити, соединяющие их, Иная чувствует ледяной поток шока своей Малышки. Её теплое, расцветающее изумление. Чувствует свирепую силу её духа и дикую любовь к тем, с кем она делит кровь.

Она чувствует форму её морального сердца, такого большого и дерзко смелого. Чувствует тяжелую печаль из-за кривого вылупления своего детеныша, знание о её маленьком, поврежденном крыле, не калечащем Другую так же сильно, как её Малышку.

Судьба работает магическими путями, и даже сейчас эти усики плетут узлы, которые, возможно, не будут поняты или развязаны до тех пор, пока не пройдут многие времена. Но Иная знает одно.

Она и её Драгоценная Малышка… они всегда были предназначены друг другу.

Воспоминание срывается. Будто кто-то только что вонзил кулак мне в душу, ухватил горсть всего, во что смог вцепиться когтями, и рванул.

Сердце колотится, разум ломится от зазубренных осколков того, что я поглотила.

Это было…

Я была…

Пальцы судорожно сжимают саблю, я отталкиваюсь от ледяной колонны, рвясь к поверхности сквозь путаницу серебряных нитей, что обвивают ладони и руки. В горле спазм, я вдруг отчаянно нуждаюсь в воздухе. Несусь вверх, но все еще тону под грудой яйцевидных камней.