Книга Баллада о павших драконах, страница 272 – Сара А. Паркер

Иглы осыпают камень, впиваются в меня, пронзая незащищённые участки, а под рёбрами закипает вулкан обжигающей ярости.

Слишком долго не прекращается этот град.

Я поднимаю голову и прищуренно скольжу взглядом от одного человека к другому, одновременно укрепляя стену, удерживающую Райгана, ещё одним затвердевшим слоем чешуи. Что угодно, лишь бы не дать ему рвануть на юг, в холод. Всё это время я собираю пламя, которое он подарил мне, когда мы стали Дага-Моррк, и подпитываю его. Чувствую, как нарастающая мощь разрывает кожу, обжигая меня изнутри…

— На твоём месте я бы этого не делала.

Я резко оборачиваюсь. Успеваю посмотреть через плечо в тот миг, когда двое людей в масках расходятся в стороны, словно занавеси, открывая фейри с убранными назад светлыми волосами и длинным пурпурным пальто, плотно облегающим её изгибы.

С мочки её уха свисает белая бусина, раскачиваясь при каждом коротком шаге в мою сторону.

Она останавливается в трёх широких шагах, вне моей досягаемости, и уголки её губ изгибаются, пока она смотрит на меня из-под опущенных ресниц, густо покрытых чёрной краской.

— Во всяком случае, если тебе небезразлично благополучие твоей племянницы.

Упоминание Кизари ошеломляет меня, вырывая из лёгких весь воздух.

Следующие слова имеют вкус драконьего пламени. Обугленные и бурлящие, они обжигают язык, вырываясь наружу.

— Кто ты?

Её улыбка становится шире.

— Та, кого только что избавили от злобной суки, которую ты защищаешь. Уверяю тебя, держать такого зверя на поводке было утомительно.

Серим.

Я рычу, мышцы вздуваются, а кожа лопается от рвущейся наружу угрозы. Люди в масках выхватывают копья и резко направляют их вперёд. Более тридцати острых наконечников нацеливаются на нас.

— Осторожнее, король. — Серим склоняет голову набок, прищурив серые глаза. — Я не боюсь применить силу.

— Я тоже.

Ложь настолько горькая, что я едва ею не давлюсь.

Хотя мне до боли хочется вскочить и прорубиться сквозь её разукрашенный отряд — проламывать черепа, пока не размажу их мозги по всему туннелю, — я не позволю ни одному из окружающих нас ублюдков приблизиться к Рейв или Ахви.

Рейв не хотела сюда идти. Не хотела рисковать, разрушая привязку, из страха подвергнуть мальчика опасности. Если с кем-то из них что-нибудь случится, я не смогу с этим жить.

Им придётся отрезать меня по кускам.

— Моя племянница, — рычу я между кипящими вдохами, сотрясающими всё тело, а в сознании эхом звучат два совершенно иных слова:

Дочь Рейв.

Дочь Рейв.

Дочь Рейв.

Серим вскидывает подбородок.

— Что с ней?

— Что тебе известно?

Она приподнимает светлую бровь, затем достаёт из кармана жаворонка, держа его двумя пальцами, и бросает приказ влево:

— Отнеси это ему. И забери книгу.

Одно из копий опускается, приказ исполняют.

Я выхватываю жаворонка из мясистых пальцев, замечая лёгкую дрожь в руке мужчины, прежде чем он прячет Книгу Пустоты в складках плаща и возвращается в строй.

Не выходя из защитной стойки, я разворачиваю жаворонка, обвожу всё вокруг резким взглядом, затем быстро пробегаю глазами по тексту — и с каждым проглоченным словом сердце бьётся всё сильнее и быстрее:

Серим достаёт из кармана флакон и встряхивает его.

— Принцесса Кизари умрёт, если ты не выпьешь это зелье и если вы трое не пойдёте с нами, — говорит она, но её слова звучат отдалённо, и мне трудно уловить их за рёвом в ушах. За дикой паникой, вгрызающейся в мои рёбра. — Выбор за тобой.