Книга Баллада о павших драконах, страница 289 – Сара А. Паркер

— Тихо, Клиар.

Приказ Аркина проносится по пещере, пока он перемещается в зону моего бокового зрения, к изголовью стола. Он поворачивается, взмахнув обрывкам своего рваного плаща, и опускается в замысловато вырезанное кресло, которое, как я слышала, он стащил из гробницы какого-то бедолаги.

— Мои извинения, сир, — он машет рукой в сторону Каана, затем залезает в карман и вытаскивает оттуда предмет, который начинает перебирать между пальцами. Медный вельд. — Я бы предложил тебе тарелку еды, но у тебя и так рот полон.

Глаза Каана расширяются при виде этого инструмента, всё лицо его теряет краску, после чего он начинает биться в оковах, выплёвывая глухие слова, которые я не могу разобрать. Всё это время моё сердце сильно стучит. Будто Булдер запустил кулаки мне в грудь и крушит там всё подряд.

Прекрати бороться, Каан. Пожалуйста.

Именно этого он и хочет!

— Да, я знаю. Я сказал, что мы разделим трапезу, — я слышу улыбку в голосе Аркина, когда он сжимает кулак вокруг вельда, а затем опускает подбородок на руку. Вторую руку он подносит, как коготь, и ногтем большого пальца начинает ковырять израненную кожу на подушечках пальцев. — Но видя, насколько ты стал похож на Паха, я решил, что мне совсем не интересно слушать всё, что ты скажешь. Тебе придётся просто сидеть и слушать. Думаешь, справишься с этим… брат?

У меня перехватывает дыхание.

Брови Каана сдвигаются к переносице, когда он вглядывается в темноту под капюшоном Аркина: это заявление, похоже, озадачило его ничуть не меньше, чем меня.

Я была уверена, что у Каана всего два брата. Кадок и Тирот.

Два брата.

Одна сестра.

Пах, которым ты мог бы подтереть пол.

Мой взгляд метается между ними двумя, впитывая замешательство Каана и наигранную беспечность Аркина.

Неужели Аркин — единоутробный брат? Если так, то почему Каан узнаёт об этом только сейчас… прикованный к креслу в пещере, источающей палёную вонь пыток?

Я пристально смотрю на Аркина, пытаясь разглядеть его истинные намерения, когда прошлые слова Каана всплывают в памяти, точно эхо пророчества, наполняя меня холодным, тонущим чувством.

Месть — самое одинокое божество из всех, Лунный свет.

Создатели, неужели всё дело в этом? Что движет Королём-падальщиком? Дикая жажда какой-то мести?

— А вот эта… — голова Аркина поворачивается в мою сторону, и я встречаюсь с красноватыми глазами, пылающими в тени его свободно висящего капюшона. — Что ж, я люблю слушать её речи больше всего на свете. Вот только она так редко говорит ради меня. Только когда ей что-то нужно. Не так ли, Огненный Жаворонок?

Это прозвище издевается над моим телом, обещая боль.

Краем глаза я вижу, как округляются глаза Каана. Вижу, как он каменеет, будто комната заполнилась цементом.

Аркин цокает языком, а затем с грохотом швыряет медный вельд на стол рядом с моей тарелкой. Настолько сильно и громко, что я вздрагиваю, подавляя дрожь, когда он убирает руку от инструмента — выставляя его напоказ. Тихая угроза, мерцающая в свете огня.

Как будто мне нужно было напоминание о том, на что он способен.

Он стучит пальцем по вельду… снова… снова… а затем подхватывает сервировочную ложку, торчащую из кучи тушёных овощей, и накладывает немного мне в тарелку, ослабляя тугой узел ожидания, впившийся в мою душу.