Книга Баллада о павших драконах, страница 72 – Сара А. Паркер

Мой взгляд падает на его изрезанные шрамами кулаки, сжимающие поводья: сухожилия натянуты, костяшки побелели. Затем на напряженные предплечья и вздувшиеся вены, по которым так хочется провести пальцами до самых запястий, проскользнуть под кожу туда, где сплетаются жилы, и почувствовать ритм его пульса. Одержимость, с которой почти невозможно бороться. Так же сложно, как вытравить из памяти то, как он прыгнул, заслоняя меня.

Приняв на себя эти проклятые Создателями иглы.

Я впиваюсь взглядом в пространство перед собой. Натягиваю капюшон ниже, чтобы снег не бил по глазам, и прикусываю язык так сильно, что чувствую привкус крови.

Есть вещи, которые мне нужно сказать. Слова обжигают горло. Чувства — словно угли, и я не знаю, как с ними обойтись, чтобы не обжечься. Поэтому они сидят внутри, тлеют, пока тишина между нами становится все гуще.

Мы подлетаем к крутому горному хребту, чьи пики скрыты в облаках. Туман вгрызается в склоны, словно алчный зверь, жаждущий проглотить мир.

Маэль летит ближе к крыльям Райгана, словно ища защиты, и перекрывает мне обзор на Пирока и Роана. Крепкое тело Каана подается вперед, и мы с натугой пронзаем шторм, устремляясь вверх.

Вверх.

Меня так сильно вжимает между Кааном и седлом, что я вижу только внутреннюю сторону капюшона, пока мы наконец не вырываемся в открытое небо. Маэль пронзительно кричит, приветствуя восходящую Аврору, и расправляет крылья, стряхивая корку снега с красивого оперения, — она вся светится подростковой радостью.

Пирок подбадривает её с нежностью, от которой что-то внутри меня оттаивает.

Я поправляю капюшон, чтобы оглядеться. Глаза широко раскрыты: перед нами простирается море золотистых облаков, поцелованных лучами далекого солнца, а сквозь них, сколько хватает глаз, пробиваются острые горные пики. И я понимаю, где мы.

Рядом с границей Пекла и Тени. Горы здесь не сглажены ветром и дождем, а стали круче и острее. Это места, кишащие дикими Молтенмау, которые охотятся и обирают склоны, словно объедая мясо с костей. Эти деревья используют для строительства гнезд в Ботайме, что совсем недалеко.

Места, которые здравомыслящие люди обходят стороной… если только не мечтают о смерти. А я точно не мечтаю.

— Мы не слишком забрали на юг?

Ответа нет.

Райган выравнивает полет, скользя прямо над вершинами, а я поворачиваюсь, глядя на Каана.

И все еще.

Кожа вокруг его глаз… она все так же растрескана, как и в тот момент, когда он сбил меня с ног, и из трещин пробивается огонь. Красноречивое напоминание о том, что Райган все еще делится с ним чем-то. Подпитывает его. Защищает, возможно.

Скорее всего, и то и другое.

Каан опускает взгляд. Моргает, его вертикальные зрачки округляются, часть трещин затягивается, хотя огонь в радужке продолжает яростно полыхать.

Он разжимает руку на поводьях и кладет её мне на талию, нежно сжимая. — Ты в порядке?

Нет.

Есть что-то в том, чтобы видеть этого сильного, независимого самца настолько сломленным, тихо поддерживаемым своим драконом, что внутри словно все кровоточит. Мне хочется спрыгнуть с Райгана, рвануть обратно в Ботайм и кому-нибудь легкие вырвать. Я с трудом убеждаю себя, что риск того не стоит.

— Конечно, — бормочу я, отворачиваясь, и ложь обжигает язык.

Хватка Каана становится крепче, а затем он отпускает меня, возвращая руку к поводьям, пока новые слова продолжают жечь горло, словно огненные звери, запертые за зубами.