Книга Видок 1-5, страница 153 – Григорий Шаргородский

Я тупо засмотрелся на всю эту жуткую композицию, завораживающую смесью мистического колорита и какой-то сбивающей с толку простоты — те же бочки и грубо зашитый мешок. А вот казаку было плевать на любые эстетические несоответствия — он как раз был человеком дела, поэтому сразу двинулся к ближайшему постаменту с явно деструктивными намерениями. Увы, сделать он успел только пару шагов. Внезапно тело Евсея взмыло в воздух, и его конечности резким движением вывернуло в неестественное положение. Послышался громкий хруст и совсем не героический взвизг. Затем изломанное тело отбросило на стену подземелья.

Мрак в углу комнаты сгустился, и на свет вышел некто в черном сюртуке и белой маске на лице.

— Мне жаль, что вы сюда пришли, — пророкотал магически измененный голос.

— А мне жаль, что я нашел здесь вас, профессор, — проглотив предательский комок в горле, сказал я.

— Вы правы, Игнат Дормидонтович, — обычным голосом сказал профессор Нартов, снимая маску. — После опознания бедолаги Лео это уже ни к чему. Я недооценил вас. Борзов был хорош как испытатель моих новинок, но умом он не блистал. Его даже не убедил якобы цинский амулет защиты от видоков. Да и сам я оплошал.

Профессор сделал жест рукой, и воздух вокруг него засветился. В этом свечении особо ярко проявилась нить, все еще ведущая в мою сторону.

— Обрывок связующей нити удильщика? — заинтересованно спросил он и еще одним жестом уничтожил связь. — Интересно, судя по всему, она напиталась моей энергией и потому продержалась так долго даже без контакта с видоком.

— Но почему? — не сдержался я и выплеснул свое непонимание и боль в одном вопросе. Разглагольствования профессора как-то прошли мимо моего сознания.

— Я ученый, мой юный друг, — с доброй улыбкой, которая ну никак не вязалась со всей этой жуткой мизансценой, сказал профессор. — Цель всегда оправдывает средства.

Его ответ мне ничего не объяснил, а дружеское обращение вызвало вспышку бешенства, и я резко вскинул револьверы. Дистанция мизерная, так что можно стрелять с двух рук. Грохот выстрелов заполнил помещение и ударил мне по ушам.

Профессор в ответ лишь криво улыбнулся. Воздух перед ним подернулся рябью, как водная гладь под дождем, а мои пули начали вязнуть, как мухи в патоке. В итоге все двенадцать застыли, не долетев до цели с десяток сантиметров.

Вот Нео губернского розлива!

Небрежным движением, как крошки со стола, профессор смахнул пули на пол и с укоризной покачал головой:

— Не делайте глупостей, Игнат Дормидонтович, мне не хотелось бы причинять вам боль.

От эдакой светской беседы у меня даже закружилась голова, в которую просто не помещалась дикая реальность.

— Не хотелось бы причинять боль?! А это что? — Широкий жест разряженным пистолетом получился каким-то театральным.

— Это очень важный эксперимент.

— Какой эксперимент? — От когнитивного диссонанса меня даже затрясло. — Это же не лабораторные крысы, а живые люди!

— Вы хотите сказать, хомо сапиенс? — В голосе профессора прорезалась сталь, которая появлялась, когда он в наших беседах говорил о глупцах и ханжах. Но раньше это были лишь сиюминутные всплески, а сейчас сталь звенела на долгой ноте. — Где вы увидели разум в этих самках? Вся их жизнь направлена на то, чтобы набивать брюхо, красиво одеваться и совокупляться с самцами, рожая им такое же бесполезное потомство. Я дал им шанс послужить науке и хотя бы свою смерть наполнить смыслом, раз уж жизнь была настолько пустой.