Книга Видок 1-5, страница 173 – Григорий Шаргородский

Тряхнув головой, я разогнал ненужные сейчас размышления о различиях двух параллельных историй и поспешил за Когтем. Спину мне, как обычно, прикрывал Евсей. Это положение в строю позволяло ему без лишних взглядов проводить частичную трансформацию, что подтверждали прерывистые звуки, которые издают собаки в поисках следа. Уверен, что сейчас лицо казака может напугать не только какую-нибудь барышню, но и нашего битого жизнью проводника. Я еще не сообщил Когтю, что в отряде имеется оборотень, и как он на это отреагирует, пока непонятно. Хотя, может быть, шатун что-то и подозревает — Топинск город маленький, и слухи здесь разлетаются быстро.

Очередной подъем немного сбил мне дыхание, что было прокомментировано фырканьем оборотня. После наших зимних приключений казак старался соблюдать субординацию и вести себя уважительно, но иногда позволял себе некоторые вольности.

Преодолев подъем, мы оказались на своеобразном плато, заросшем хвойным лесом. Причем пробираться по этим зарослям было еще то удовольствие. Одно радовало — хоть и едва натоптанная, но все же различимая тропинка в наличии имелась. Коготь уверенно повел нас по этому пути.

Недоброе я почувствовал буквально через пару минут. Хорошо, что смотрел под ноги. Спина бывшего шатуна двинулась влево, а тропинка-то все еще вела прямо. Сначала я не стал придавать этому значения — мало ли какими кривыми путями ходят шатуны к своим схронам, — но затем Коготь полез совсем уж в непроходимые заросли.

— Коготь, зачем мы с тропы сошли? — спросил я, хлопнув проводника по плечу.

— Чего это сошли? Вот она, родимая, — уверенно ткнул шатун пальцем себе под ноги.

А там не то что тропы не было — трава почти в пояс.

— Не понял, — мотнул я головой и только тут почувствовал, что висящий на шее кулон в виде расколотого сердца чуть греет мою кожу.

Дернув за плечо, я заставил Когтя развернуться ко мне лицом, а затем резко хлопнул его ладонью по лбу. Идея «одуплителя» опиралась сразу на два источника: о чем-то подобном упоминалось в «Бестиарии», и так поступали гипнотизеры в моем мире, когда будили своих подопытных.

Как ни странно — угадал.

— Чаво энто?! — отскочил от меня Коготь, но тут же забыл об ударе и начал осматриваться: — А тропа-то куда девалась?

— Тебе заморочили голову, — озвучил я свои догадки, но по-прежнему не понимал, кто здесь мог баловаться ментальной магией.

— Неужто правда, что Кочевряж сговорился с лешаком? — озадаченно проворочал Коготь.

Ну да, я мог бы и сам догадаться. Только что нам теперь делать?

— Евсей, — позвал я казака, которого отпустило и без моего вмешательства, — ты, случаем, никого не заметил?

— Не, командир, самого неслабо приложило.

— А зрение у тебя не меняется, когда…

— Есть немножко, — пожал плечами казак и покосился на Когтя.

— Давай, — разрешил я, и казак начал обращаться.

Это была частичная трансформация. Лицо оборотня вытянулось и потемнело. Я знал, что это всего лишь нарастающая псевдоплоть, сиречь временно материализовавшаяся энергия, и все же зрелище пробирало до дрожи. Со стороны казалось, что деформируются кости черепа, но это было не так. Просто на лицо нарастала псевдоплоть, которая скоро как появилась, так и растает, вновь переходя в энергию.

Блеснули удлинившиеся зубы волколака.