Книга Видок 1-5, страница 179 – Григорий Шаргородский

— Хорошая у тебя мамка, и делу толковому обучила. А дурь ядовитую детям подсовывать тоже она наказала?

— При чем тут дети? — искренне удивился Кочевряж.

— А то ты не знаешь, что только за прошлый год в Империи от пыльцы загнулось больше сотни подростков.

— Врешь! — пораженно выдохнул красавчик.

— А в харю сапогом? — тут же отреагировал Евсей на хамство шатуна.

— Простите, ваше благородие, я же не знал, что ее деткам дают.

Ну не совсем деткам — травится в основном золотая молодежь, да и приведенную статистику я из пальца высосал, но рассказывать об этом горе-плантатору не собирался. Да и не верил я в его покаянное удивление.

— Сами нюхают, но недорослям разве ума вставишь, вон твой товарищ — на что здоровая орясина, и тот не удержался.

— Не товарищ мне эта крыса, — прорычал Кочевряж, ощерившись в сторону Когтя.

— Не любишь его? — с притворным участием спросил я и тут же зло добавил: — А я вот тебя не люблю, от слова совсем. И с удовольствием утопил бы в том болоте. Но ты будешь жить, потому что мне нужнее те, кому ты сдаешь товар в Омске.

— То серьезные люди, и тебе до них не добраться, офицеришка.

Смотри ты, узнал, несмотря на мой гражданский наряд.

— Тебя же нашел, вот и до них доберусь, — криво ухмыльнулся я на его ярость.

— Не доберешься, потому что я не крыса и не дурак.

— Загремишь на каторгу, — попытался надавить я на шатуна, но безуспешно.

— И там люди живут, — фыркнул Кочевряж. — Да и не за что меня на каторгу конопатить. Нету такого закона. Так что хоть режьте, а ничего я не скажу.

— Режьте, говоришь? — оживился Евсей и потащил из ножен любимый кинжал.

Кажется, он даже провел частичную трансформацию лица, но это я отметил лишь краем сознания, потому что думал совсем о другом.

Кто же это такой умный проконсультировал шатуна насчет ущербности местных законов? Генерал-губернатор обещал похлопотать у императора насчет введения запрета на дурманящие средства, но это дело очень нескорое.

Наглое выражение на морде шатуна и злость на несовершенство законов вывели меня из душевного равновесия.

— Подожди, — бросил я оборотню и быстрым шагом направился ко входу в землянку.

Так, что тут у нас? Мешочки и туески. Я начал с туесков. В первом были какие-то ягоды, во втором неизвестные мне листья, а вот в третьем обнаружился тонкий серебристый порошок. Его я узнал сразу, как и идущий от туеска запах. На поверку еще в четырех аналогичных емкостях находилась пыльца, и денег все это стоит немало. Но мне много не нужно. Подхватив один туесок, я вышел наружу и недобро улыбнулся шатуну:

— Ну, раз закона за пичканье людей пыльцой нету, то и хорошо. Евсей, подержи-ка этого хитрована.

Казак быстро все понял и резко схватил дернувшегося шатуна за волосы. Я сначала хотел сыпануть пыльцы ему в морду, но побоялся, что она попадет на руку казака. Так что щедро насыпал этой дряни на траву и кивком призвал Евсея к действиям.

Казак понятливо кивнул и ткнул шатуна лицом в кучку пыльцы. В последней попытке избежать приема своего же товара Кочевряж дунул на пыльцу, которая тут же поднялась облачком и поплыла по воздуху. От этого стало только хуже, потому что на обратном вдохе шатун втянул в себя изрядную порцию наркоты. К тому же казак еще несколько раз ткнул его мордой в остатки дури.