Книга Видок 1-5, страница 2 – Григорий Шаргородский

— Иван Митрофаныч, да что же вы в такую рань-то?! — всплеснула руками женщина и тут же насторожилась: — Али стряслось чего?

— Ваш постоялец дома? — проигнорировав вопрос хозяйки, спросил околоточный.

— Да куда ж ему деваться-то, сердешному. Пятый день как не выходит дальше отхожего места. Я уж и мальцов-посыльных гоняю, но эти сорванцы за медяк не то что в окно — в дымоход пролезут.

Околоточный, продолжая делать вид, что внимательно слушает женщину, кивнул все еще находящемуся в седле казаку:

— Идем, Евсей, подсобишь. Прихвати ведро с водой. Как бы не пришлось мальца отливать.

Следователь по-прежнему оставался в коляске, пока решив не вмешиваться в личные дела граждан. Околоточному можно — он здесь свой.

Пока Ситников в сопровождении хозяйки дома степенно дошел до крыльца, казак не только успел найти ведро у колодца, но и наполнить его водой.

В отведенной квартиросъемщику пристройке царил частичный бедлам. Частичный в том смысле, что было видно, как хозяйка предпринимала попытки убраться, но дальше пары метров от входа продвинуться не решалась. Остальное пространство было завалено разбросанными вещами и бутылками. Изрядное количество пустой тары вызвало у опытного полицейского удивленное хмыканье — даже учитывая пятидневный запой, для такого задохлика, как новый видок, было многовато. Сам потребитель вина, которое явно притащили вышеупомянутые хозяйкой мальцы-посыльные, лежал на кровати. Вид юноша имел крайне бледный и совершенно непотребный. Общую картину дополнял густой, несмотря на открытое окно, смрад перегара, рвоты и пота.

— Что же вы, Марфа Спиридоновна, не усмотрели-то, — укоризненно спросил у женщины околоточный. — Могли бы хоть доктора нашего кликнуть.

— Так был дохтур, да токмо руками и развел, — не особо смутилась квартирная хозяйка. — Сказал не давать ему хмельного.

— И?

— Отбирала, но…

— Что «но»? — не унимался полицейский.

— Он когда чутка трезвел, плакать начинал навзрыд. Выл даже. Вот я и…

— Ништо, разберемся. Вставай-ка, болезный. — Вздохнув, околоточный попытался расшевелить рукой лежащее на спине тело.

В ответ послышалось лишь невнятное мычание.

— Давай, Евсей, — отойдя от кровати, скомандовал околоточный.

Казак единым махом выплеснул воду на распластанное тело, вызвав этим действом горестный вздох хозяйки квартиры и возмущенный вопль ее постояльца:

— Свали на фиг, глюк системный!

— Митрофаныч, — настороженно и зло прищурился казак, — это кем он меня сейчас обозвал?

Тяжела и неказиста жизнь офисного статиста.

Немного не в ритм, но верно. Скучно и однообразно — пришел с утра и проверяешь сводки без конца и края. И так последние двадцать лет. Уже старость не за горами, о чем каждое утро, а порой и в течение дня, напоминает потрепанный организм. И что хуже всего, просвета не видно. Особенно тоскливо стало в последние два года. Эти самые два года назад произошло одно событие, вывернувшее меня наизнанку. Сместились почти все приоритеты в жизни, точнее, не сместились, а стали какими-то фальшивыми, что ли. Жизнь враз потускнела, и чем дальше, тем противнее было смотреть в зеркало. И это учитывая то, что я всегда считал себя изрядным циником и эгоистом.

Стараясь отгородиться от тяжелых воспоминаний, я встряхнулся и только после этого услышал голос нашего сисадмина.