Книга Видок 1-5, страница 25 – Григорий Шаргородский

На всякий случай я закрыл окно и попробовал сконцентрироваться — бесполезно. А время уходило. Не факт, что к исходу суток после убийства вонь ослабнет. Что-то мне подсказывало, что это не обычная парфюмерия, а что-то связанное с алхимией.

Я постарался найти хоть какой-то выход, перебирая варианты из моего мира. В голову почему-то постоянно лез образ водолаза, сначала показавшийся мне абсолютно неуместным.

А почему бы и нет…

— Дмитрий Иванович, — обратился я к начальнику, — а как у нас в городе гасят пожары?

— Как и везде, с помощью пожарного экипажа, — ответил следователь и подозрительно прищурился. — К чему вы это?

— Можно ли вызвать сюда доблестных борцов с огненной стихией?

По приказу следователя один из казаков умчался вдаль по улице, а мне пришлось подробно объяснять свою задумку начальству.

Сначала Бренников недоверчиво хмыкнул, затем начал слушать более заинтересованно.

— А ведь может сработать, ваше благородие, — непонятно к кому из нас обратился околоточный.

— Попробовать точно не помешает, — согласился следователь.

Пожарный экипаж меня особо не впечатлил — большая дубовая бочка на двуконной телеге и распложенный за бочкой поршневой насос с длинными рычажными рукоятями.

— А ваш насос может качать воздух? — с ходу уточнил я у практически классического пожарного с пышными усами и в ярко сверкающем на солнце медном шлеме.

— Пошто качать воздух? — удивился усач.

— Так может или нет? — вмешался Бренников в ушедший не туда разговор.

Это моментально отрезвило усача, и он вытянулся в струнку.

— Так точно, ваше благородие. Выдернем из бочки трубу и будет качать что угодно, хоть воздух, хоть дым из самовара.

— И еще мне нужно будет подпортить ваше имущество, — предупредил я.

— Пошто?

— Да хватить поштокать, — не выдержал Дмитрий Иванович и приказал уже мне: — Портите все, что нужно. Я договорюсь с начальником пожарной части.

Получив разрешение, хоть и с неожиданной стороны, я взялся за дело. По моей просьбе усатый дядька размотал пожарный рукав. Тот представлял собой пока сплюснутую и латаную-перелатаную кожаную кишку, так что от моей порчи пострадает не так уж сильно.

Держа в руках медный брандспойт, я начал оглядываться, выискивая, чем бы отрезать его от рукава. Глава казачьей троицы явно имел какой-то скрытый дар телепата, потому что тут же помог мне, причем самым радикальным способом. Вот огромная туша спокойно стоит, а вот уже скользнула вперед. В воздухе свистнула выхваченная из ножен шашка и, мелькнув прямо перед моим носом, перерубила кожаный рукав. Шланг упал к моим ногам, а в руках остался лишь медный брандспойт.

Конечно, хотелось выматериться, но я лишь благодарно кивнул, а затем с самым невинным видом спросил:

— А можете подержать шашку лезвием вверх — мне нужно сделать надрез?

Казак игры не принял и, что-то невольно проворчав, вернул шашку в ножны. После этого извлек кинжал и сунул мне его рукоятью вперед.

— Благодарю, — сказал я и принял в руки нож.

Затем поднял конец отрубленного рукава и, наступив на его продолжение ногой, сделал надрез практически у самого среза.

По моей просьбе пожарные начали работать рычагами, а я приложил срез руками к лицу. Воздух пытался проникнуть в меня и надуть как Пятачка, но бессильно утекал в разрез. Мне же удавалось относительно нормально дышать.