Книга Видок 1-5, страница 309 – Григорий Шаргородский

Берега медленно плыли по бокам. Тонкий месяц скупо освещал окрестности, и в этом тусклом свете лишь иногда подавали голос умаявшиеся за вечер лягушки. Все было таким умиротворенным и спокойным, что подмывало улечься на дно лодки и уснуть. Но обманываться не стоило — где-то там, в темноте, наверняка метались осиротевшие бойцы так и не ставшего императором дракона, и их жажда мести не давала мне расслабиться.

Еще через час спокойного плаванья вниз по медленной реке берега неожиданно разошлись, и я с удивлением увидел обширное озеро. Бо́льшая часть его была покрыта густым тростником, и это очень радовало. Но перед тем как с облегчением забиться в самую гущу этих зарослей, я все же пересилил себя и направил лодку к ближайшему берегу.

Когда она уткнулась скулой в кривоватые мостки, я обратился к Лео:

— Силыч, не в службу, а в дружбу. Сходи поохотиться. Нашему полосатому другу нужно мясо. Если получится, притащи курицу, и побольше. — Увидев саркастический взгляд кота, я добавил: — Значит, пока снимаем запрет на отлов домашней птицы. Временно.

Кот обреченно вздохнул и ловко спрыгнул на мостки. Через секунду он растворился в сероватом для меня мраке.

Отсутствовал Лео недолго и вскоре появился, волоча за собой крупную, не меньше самого охотника, добычу.

Ну что ты с ним будешь делать!

— Лео, вот ты рецидивист, — зашипел я, когда рассмотрел, кого именно мне притащил этот хищник. — Зачем петуха задрал? Над курицей поплакали бы и успокоились, а так ты оставил без хозяина и защитника целое стадо.

На морде кота было крупными буквами написано раскаянье в якобы непреднамеренной ошибке, но я-то знаю, каким страшным любом эта усатая сволочь любит петухов.

Но делать нечего, пришлось забирать у кота то, что есть. Птица оказалась увесистой, и принимал я ее на борт с некоторым усилием. С разодранной тушки в воду, а затем на дно лодки все еще капала кровь, хотя петух уже перестал трепыхаться.

— Заставь дурака…

Договорить я не успел, потому что услышал глухой рык и почувствовал, что лодка вот-вот перевернется.

Я, конечно, предполагал, что запах крови может разбудить оборотня, но не был готов к настолько резким действиям. Шен не только проснулся, но успел стремительно выхватить птицу из моих рук. А у него ведь на пальцах в этот момент образовались неслабые такие когти!

Петуха ракшас схарчил за секунды прямо с перьями и продолжил трансформацию. Его безумные глаза уставились на меня с очень нехорошим выражением.

Сейчас меня будут жрать…

Ринувшийся вперед Шен потерял сознание прямо на подъеме, но тут же обмяк, стремительно проходя обратную трансформацию. Упал ракшас очень неудачно. Я лишь успел ухватиться одной рукой за столб мостков, а другой за его портки. Голова оборотня с тихим плеском ушла под воду.

Скрипя зубами и раскорячившись в лодке, я начал тянуть на себя и столб, и ракшаса. Каким-то чудом мне все же удалось затащить его обратно в наше утлое суденышко.

— Кикимору тебе и в жены, и в тещи, кошак ты облезлый, — прохрипел я, пытаясь отдышаться.

После этого осмотрелся и злобно зашептал:

— Иди сюда, сволочь трусливая.

В момент атаки кот буквально телепортировался с места событий и теперь осторожно выглядывал из-за сарая.

Вот такой казус — то ли у Лео ракшасофобия, то ли опять сработала некая звериная табель о рангах.