Книга Видок 1-5, страница 417 – Григорий Шаргородский

Здесь даже слуги выглядели не как напыщенные индюки, а как осознающие свою силу и оттого спокойные волкодавы.

В доме все дышало стариной, и это при том, что особняк был полностью каменным. Первый этаж вообще сложен из позеленевших от времени огромных, грубо обработанных валунов.

Внутри не было ни картин, ни гобеленов, ни старинного оружия на стенах — только обитый благородным дубом камень и узоры на темном дереве.

Уже когда мы поднимались по лестнице на второй этаж, меня кольнула неожиданная мысль.

А как обращаться к князю? Ваше сиятельство или ваша светлость? Вроде Романовы в старину были боярским родом, а не княжеским, хоть по могуществу они могли переплюнуть большинство простых князей, да и некоторых великих. Значит, княжество у них жалованное, а это — «светлости». Но уверенности в своей правоте у меня нет.

— Даша, — тихо, чтобы не услышал наш звероподобный провожатый, прошептал я, — Никита Александрович «светлость» или «сиятельство»?

Княжна посмотрела на меня как на умственно отсталого и ответила шепотом, больше похожим на змеиное шипение:

— Он — светлейший князь.

Ага, значит, пожалованный. Мысль о том, кто из Рюриковичей такой щедрый, я подавил в зародыше как несвоевременную.

Моя выходка явно окончательно расстроила Дашу, и она опасливо косилась на меня в ожидании очередной пакости.

Да уж, силен бывший боярский род, если даже самая строптивая и неадекватная из ныне живущих Рюриковичей ведет себя в этом доме столь опасливо. Значит, не случайно в моем мире Романовы взобрались на опустевший престол.

Светлейший Никита Александрович встретил нас в предсказуемо мрачно-монументальном кабинете. За громаднейшим столом из темного дерева оказалось пусто. Усталый, явно сильно сдавший старик сидел в кресле-каталке возле невысокого стола в углу комнаты. Там имелись удобные кожаные кресла для гостей, куда нас и направил жест старческой руки.

Перед тем как присесть, Даша подошла к старику и поцеловала его в щеку.

— Здравствуйте, Никита Александрович.

— Здравствуй, дочка, — прокряхтел старик и уставился на меня. — И ты здравствуй, добрый молодец.

— Здравия желаю, ваша светлость!

— Бодрый какой, — по-доброму хмыкнул князь и принялся меня рассматривать.

Не скажу, что чувствовал себя так уж неловко, но все равно узоров на мне вроде нет и цветы не растут. Что он вообще собирался высмотреть?

Пока мы с Дашей устраивались в креслах, все тот же звероподобный слуга притащил огромный поднос с принадлежностями для чаепития. Когда сервировка закончилась и слуга ретировался, князь взял слово:

— Позволь, воин, отблагодарить тебя за услугу великую, да не в том она, что упокоил ты тварь мерзкую, а в том, что теперь долг крови у меня перед тобой, вьюнош, да перед милой и шебутной Дашенькой. А ее дядюшка остался с носом. Все его старания прахом пошли, но в том тоже лихо есть. Злобу затаит великий князь и на тебя, и на меня.

— Если бы только это, — фыркнула как кошка Даша. — Наш пострел везде поспел.

И тут она практически дословно передала старику Романову нашу перебранку с шефом жандармов. Такое впечатление, что княжна сидела под дверью и подслушивала.

Рассказывала она эту историю как некий курьез, но меня не покидало ощущение, что все эти откровения не просто так. Еще бы понять, чем это грозит лично мне.