Книга Видок 1-5, страница 459 – Григорий Шаргородский

— Конечно, а ваш «Бестиарий» у меня вообще зачитан до дыр. Но мне не удалось найти там объяснения феномена кукловода и стригоев.

— Вот теперь мы подходим к предмету нашего разговора. Жертвы кукловода обращаются по тому же принципу, что и новоиспеченные стрыги и стригои, коих, как вы знаете, не стоит путать со стригами. У тех же оборотней энергент отделяет часть себя, словно почкуется, передавая базовые навыки. А вот энергетическая составляющая стриги-кукловода и стригоя формирует нечто похожее на личинку. Действо непростое и небыстрое. Особенно сложно проходит его приживление в новом теле. В конечном итоге получается существо, управляющей основой которого является именно энергент, а не разум человека, как это происходит с живыми симбионтами. Сложность в том, что юный вампир мало чем отличается от новорожденного ребенка. Его нужно учить буквально всему и постоянно контролировать.

— И вы нашли способ ускорить это дело? — озарила меня догадка.

— Да, когда-то я поделился парочкой теорий по данному вопросу со своим коллегой из Венского университета, который изучал природу симбиоза энергентов с неживыми телами. Как выяснилось, он был близко связан с валашским правителем, и поэтому я получил шанс на свободу. Кстати, Дракула поверил в мою идею именно потому, что сам, пройдя инициацию, сумел сохранить память носителя, но, если варить вам обоим, потерял душу. Он не помнит, кто его инициировал, и допускает самые смелые предположения мистического плана. Но, несмотря ни на что, он очень хочет повторить это чудо, так сказать, рукотворно.

— Не уверен, хочу ли я знать, как именно вы собираетесь делать умных вампиров.

— Именно так! — со свойственным ему пылом ударил профессор ладонью по столу. — Если все получится, господарь сможет получать сразу развитое существо с умом, опытом и умениями тела-носителя!

— И для этого вы опять будете убивать и мучить людей?

— И да, и нет. Во-первых, у Дракулы достаточно добровольцев из слуг, которые находятся на грани смерти, но желают и дальше служить своему господину. Увы, мои методы далеки от совершенства, а господарь слишком нетерпелив. В результате чего уже двое претендентов на звание вампира приняли в себя личинку энергента, но все же потеряли и память, и рассудок. Они стали обычными вампирами, нуждающимися в постоянной опеке.

Заметив мое напряжение, профессор сменил тему, и в следующие полчаса мы успели обсудить с ним многое. Я рассказал о приключившемся с Евсеем несчастье и, несмотря на сверхактивную роль казака в омской охоте на Мясника, профессор выказал живое участие в судьбе пострадавшего. Задавал много наводящих вопросов, явно делая для себя какие-то выводы.

Общаясь с Нартовым, я опять почувствовал себя восторженным слушателем, который удостоился внимания умнейшего и интеллигентнейшего человека. Вспомнил познавательные, неспешные и даже вальяжные посиделки за столом в профессорской квартире. Но та же память постоянно подсовывала другие картинки — с растерзанными девушками. Наш разговор с Федором Андреевичем начал как-то выцветать. До неловкого молчания мы не дошли лишь благодаря Наташе, которая ворвалась в кабинет подобно вездесущему сквозняку.

— Профессор, вас хочет видеть мой господин, — с серьезным лицом заявила девушка и тут же дернула меня за руку, вытаскивая из кресла. — А с тебя должок. Помнишь?