Книга Видок 1-5, страница 582 – Григорий Шаргородский

Давид ожег меня злобным взглядом и с видом арестанта поплелся вслед за указующей путь служанкой. Свидетели сей сцены прилагали все усилия, чтобы сдержать улыбки.

Когда моего друга, можно сказать, увели, потому что за уходящей парочкой тут же пристроился охранник, встал вопрос моих дальнейших действий. Забот было невпроворот, и не только вечером, когда состоится встреча с бандитами. К тому же дела киностудии тоже нужно как-то разгребать. Поэтому я дал Даве час, чтобы прийти в себя, а затем наведался в его комнату.

— Нехорошо тебе, добрый молодец? — поинтересовался я, не сумев сдержать язвительности.

— Да, знобит что-то, — без особого остервенения ответил Давид. — Сам, что ли, похмельным не бывал?

— И до моего приезда ты решал эту проблему понюшкой бодрящего кокаинчика? — вкрадчиво спросил я.

— А что, если и так? — с вызовом поинтересовался мой друг.

— А то, что ни черта это не похмелье. Поверь, дальше будет только хуже.

Понимания мои слова не нашли, но ничего — еще не вечер, а пока его не размотало окончательно, нужно решить кое-какие вопросы.

— Сейчас ты обзвонишь всех управляющих и назначишь на завтра встречу руководства концерна здесь, во дворце.

— А ты не забыл, что я все еще генеральный директор и изменить сие тебе не под силу?

— Не забыл, как и то, что в качестве одного из главных акционеров имею право созывать подобные собрания.

— Почему не сегодня? — решил Дава зайти с другой стороны.

— Потому что через пару часов тебе будет не до ведения дел. В общем, иди, обзванивай управляющих, и на этом пока ограничим наше общение. Ничем, кроме ссоры, оно закончиться попросту не может.

Как и ожидалось, на обед мучимый тошнотой Дава не вышел. О состоянии моего друга доложил Василий. Это и стало поводом для моего звонка доктору Беловицкому, с которым мы были знакомы по переписке. Именно он занимался лечением наркомании у «золотой молодежи» столицы и продвинулся в этом вопросе довольно далеко. Правда, подобную хворь пока стеснительно называли нервным расстройством.

Сразу после звонка проблемы друга пришлось отодвинуть в сторону и заняться состоянием подруги. Даша наконец-то проснулась, и меня позвали на второй обед. Не скажу, что расстроился, потому что поесть я люблю, а повара во дворце великолепные. При таком подходе главное не разжиреть.

Ни особым аппетитом, ни приподнятым настроением Даша похвастаться не могла, но выглядела уже лучше, и ее психическое состояние казалось намного ровнее.

За столом присутствовали только мы двое и Леонард в качестве дежурного доктора скорой психологической помощи. Но Даша уже пришла в себя, и помощь кота не понадобилась. Правда, она не удержалась от того, чтобы потискать Силыча, страдальчески закатившего печальные глаза.

Сначала мне не хотелось нагружать княжну чужими проблемами, но любые попытки поднять ей настроение простыми шутками ни чему не привели. Зато когда я сначала коснулся темы Давы и киноконцерна, а затем еще и поведал о недавнем переполохе в Топинске, Даша оживилась. Мало того, она огорошила меня совершенно неожиданным вопросом:

— А хочешь, я расскажу тебе, кто стоит за всем этим делом?

Неужели все так просто?

— Изволь.

— Моя маменька.

Вот это номер!

— Да уж, теперь понятно, почему князь так всполошился и настрого запретил мне ворошить это дело в столице, — задумчиво проворчал я.