Книга Видок 1-5, страница 609 – Григорий Шаргородский

— Господин Силаев, где вы были в ночь с двадцатого на двадцать первое июня?

— Боюсь, я не смогу ответить на ваш вопрос по причине возможного нанесения урона репутации другого человека.

Энергетическая печать, к которой меня наверняка заставят приложиться своим перстнем, немного меняла мой план защиты. Придется говорить правду, точнее — полуправду.

— Вы понимаете, что подробное нежелание сотрудничать со следствием вызовет дополнительные подозрения?

— Вполне, — спокойно кивнул я, хотя внутри испытывал целую гамму чувств. — Но это ничего не меняет.

— Вы знакомы с господином Ледицким? — резко сменил тему майор.

— Мы не были представлены, но я о нем слышал.

Похоже, подобное раскачивание ситуации — это фишка данного офицера охранки, но действует он немного грубовато, потому что можно было еще походить вокруг да около, загоняя меня на скользкий лед. Он же после короткой прелюдии сразу взял быка за рога:

— Это вы убили господина Ледицкого?

Ну и чего я тут корячился? Простейший вопрос стал шахом и матом в этой короткой партии. Правду я сказать не могу, а если совру, то заверять подобный протокол будет верхом безрассудства.

Майор хищно улыбнулся, но в азарте он забыл, где находится и в чьем присутствии упражняется в красноречии.

— Господин жандарм, — с пронизывающим до костей холодом в голосе сказала великая княжна. — Только что в моем присутствии вы оскорбили гостя моего дома, тем самым нанеся урон чести моей и моей семьи.

Не скажу, что майор сильно испугался, но занервничать столь резкое заявление его все же заставило.

— Прошу великодушно простить меня, ваше высочество, — вскочив на ноги, отчеканил Михеев. — Но у меня есть весомые причины, чтобы задавать господину Силаеву подобные вопросы.

— Это был не вопрос, а обвинение. У вас есть доказательства для подобного заявления? — ядовито поинтересовалась княжна.

— По долгу службы я…

— …По долгу службы вы обязаны прежде всего заниматься главным подозреваемым. И, кажется, он у вас есть. Тогда почему вы сейчас находитесь здесь и оскорбляете моего гостя? По долгу службы? Или же по повелению того, чей приказ для вас важнее и долга, и чести?

А вот теперь майор рассвирепел всерьез. Он побледнел и ожег княжну яростным взглядом.

— Ваше высочество, вы…

— Господин жандарм, — как-то даже по-доброму остановила его Даша, — вы уже наговорили как минимум на разжалование. Не делайте свое положение еще хуже и незамедлительно покиньте нас.

Я, сидя на стуле, постарался прикинуться как минимум подушкой.

Да уж, подобного уровня манипулирования собеседником мне не достичь никогда. Майор пытался раскачать меня, но Даша в два приема расшатала его волевой стержень и тупо вырвала с корнем. Бедолага чуть открыто не нахамил дочери императора. Такому не научишься, потому что это впитывается с молоком матери и оттачивается дрессировками с пеленок.

Майор благоразумно решил закончить на сегодня с глупостями. Скрипнув зубами, он резким кивком обозначил поклон и промаршировал к дверям.

От одного взгляда Даши только что вошедшие в комнату слуги с кофейником и сопутствующими аксессуарами тут же удалились следом за гостем, оставив нас наедине.

— Прости меня, — вздохнула Даша, присев на краешек стола передо мной. — Все это из-за моей несдержанности. Но пойми, когда фрейлина маман сказала, что слухи о постриге Голицыной лишь ширма, а сама она решила, пока все не стихнет, удалиться в имение отца, я не выдержала. Вести во дворце разлетаются быстрее сквозняка. И через три часа в особняк Голицыных наведались церковники. Увы, те, кому это нужно, быстро связали мои слова и единственного из моих людей, которому под силу провернуть столь безумную аферу.