Книга Видок 1-5, страница 656 – Григорий Шаргородский

Впрочем, шрамы только украшают мужчину, а за страсть нужно платить телесными повреждениями, и это даже хорошо, когда страдает шкура, а не сердце и душа. Ничего, миска сметаны компенсирует ему муки уязвленного самолюбия.

Завтрак выдался на славу, несмотря на то что кушанья были приносные. Готовить в нашей сугубо мужской компании никто не умел, точнее, не хотел. Тем более если неподалеку проживает чудесная повариха баба Марфа. Жаль, что она наотрез отказывается не то что готовить в каланче, даже с переизобретенными мною специально под этот случай термосами не заходит дальше ворот. Там ее всегда встречает Корней Васильевич. Кстати, странно, что причина подобного отношения поварихи к нашему дому с утра себя еще никак не проявила. Не похоже это на него.

Заставив себя остановиться на этапе первоначальной сытости, я воспользовался салфеткой и затем встал из-за стола.

— Так, Осип, мы в центр, потом к Зоряну на хутор. Корней Васильевич, вы сегодня дома?

— Да, Игнат Дормидонтович, хочу довести до ума карабин.

— Хорошо, — кивнул я. — Чиж, хватит жрать, а то растолстеешь. Как нам тебя женить потом?

— Не растолстею. — Совершенно не смущаясь, Осип запихнул в себя еще один пирог с зайчатиной.

Да уж, сам диву даюсь. И куда оно в нем девается? Жрет же, как бегемот, компенсируя голодное детство, а лишним жиром не обрастает. Возможно, дело в растущем организме и систематических тренировках.

Отчего притих пятый обитатель каланчи, стало понятно, когда Осип попытался завести паромобиль. Внутри механизма утробно зарычало, но реагент так и не поступил в котел. Чиж еще пару раз дернул за рычаг, но безуспешно.

То, что дело не в простой поломке, я понял по веселой физиономии Корнея Васильевича.

— Чего это он?

— Там прокладка прохудилась, — сдерживая смех, ответил оружейник. — Чтобы поменять, нужно разобрать половину машины и убить целый день.

— Так что, нам вызывать извозчика?

— Зачем? — пожал плечами Корней. — Прокладка продержится еще с неделю. Будет свободный день, поменяю. Если, конечно, он вас сейчас наружу выпустит.

— Кузьмич, — больше для вида разгневался я, — кикимору тебе в супружницы! Ты что творишь?!

Внутри паромобиля заклокотало, как в животе у толстяка с несварением. Но давление в котле так и не поднялось.

Испокон веков домовые заботятся не только о доме и его хозяевах, но и о живности всякой. Особенно любят они лошадей — гривы им заплетают, от болезней лечат. Ну вот нет у нас лошадей. Не люблю я их. В смысле не считаю надежным транспортом, так-то они вполне симпатичные животинки, если близко не подходить. В общем, вместо резвых скакунов в большой конюшне у нас стоит не менее резвый паромобиль. Даже не знаю, что там случилось в призрачной голове нашего домового духа, но он стал заботиться о машине, как о живом существе. И никакая диагностика не нужна. С настройками или ослабившимися гайками домовой справлялся сам, а если требовалась замена деталей, сообщал оружейнику. Корней Васильевич и сам толком не понимал, как это получается. Все происходит на интуитивном уровне.

У меня же было приблизительное представление о данном явлении. Примерно так же я общался с русалками. Слов не было — лишь минимум размытых образов и описанное механиком смутное, на уровне интуиции понимание смысла чужого посыла.