Книга Видок 1-5, страница 699 – Григорий Шаргородский

Я присел с краешка, но включиться в воспитательный процесс не успел — в калитку постучался почтальон. Чиж быстро сбегал за свежей корреспонденцией и принес ее мне.

«Топинский вестник» проявил удивительную расторопность и на первой же странице поместил полную мрачной интриги статью о некоей Зинаиде Проскуриной. В сем опусе раскрутили жуткую историю, в которой оная девица прямо в неглиже явилась на кладбище, где и пыталась разрыть могилку недавно усопшего ребенка. При этом вопила на всю округу, пытаясь выпросить у покойницы прощение за то, что утопила ее в ванной. Также просила не приходить к ней по ночам. Откровения явно скорбной умом девицы до заикания перепугали не только многое повидавшего кладбищенского сторожа, но и явившегося на свист сторожа околоточного. Вдвоем они попытались оттащить умалишенную от могилки, но та вырывалась и даже кусалась. А еще оба мужчины утверждали, что видели призрак покойного ребенка.

Статья получилась впечатляющей. Автор не только нагнал жути, но и вспомнил о недавней трагедии в доме, где проживала дочь купца Куприянова с супругом. Репортер явно губил свой талант, работая в уездном издании, а не творя мистические романы. С призраком он, конечно, загнул — домовой на кладбище точно не явится. Они покидают свои дома крайне редко, да и отлучаются очень недалеко. Меня интересовал другой вопрос — это подручные купца отвезли детоубийцу на погост или она сама туда явилась?

Отложив газету, я взялся за письма. Оных имелось в наличии аж две штуки. Первым было приглашение на благотворительную ярмарку.

Еще бы они упустили возможность вытрясти из меня немного денег. Много этим клушам я не дам. И без них найду, как помочь тем, кто нуждается. Сам удивился тому, что письмо вызвало укол раздражения. В последний год приглашали только вот на такие мероприятия. Дни ангела, свадьбы и просто званые вечера обходили меня стороной. Конечно, если не считать празднеств в доме судьи. Явной вражды топинская элита не выказывала. При встречах все доброжелательно раскланивались, но все же не решались проявлять, так сказать, официальную симпатию — боялись, вдруг моя вражда с императрицей выйдет им боком. Я их конечно же не винил, но все равно не очень приятно чувствовать себя белой вороной.

Второе письмо обратного адреса не имело. Оно тоже содержало приглашение, но совсем иного толка.

— Однако, — хмыкнул я, прочитав послание.

— Что-то интересное? — с показным равнодушием поинтересовался Корней Васильевич.

— Меня тут приглашают на свидание в Соловьиную рощу.

— О как, — не особо удивился старик. — Небось ваша вертихвостка?

— Корней Васильевич, вот не понимаю я вашего ворчания. Можно подумать, сами в молодости не заводили интрижек.

— Так то я, — не унимался старый вояка. — Кто ж упрекнет мужика, попавшего в солдатчину, ежели он пристроится под бочок к скучающей вдовушке? А вам, Игнат Дормидонтович, самое время жениться да детишек завести. Неужто до старости один куковать собрались? Кому мильены свои оставите?

— Найду кому, — улыбнулся я. — А пока все же откликнусь на приглашение, тем более обещают увлекательную поездку.

— Увлекательную? — тут же встрепенулся Чиж.

— Да, — улыбнулся я, глядя на воспитанника, — поэтому тебе там делать нечего. И вообще, я до вечера собираюсь сидеть дома, так что можешь прямо сейчас идти по своим делам.