Книга Видок 1-5, страница 745 – Григорий Шаргородский

В итоге пришлось заморочиться с комплектацией груза на лошадке. Бедная животинка смотрела на меня с немым укором. Мне даже на мгновение стало жаль ее. Благодаря парочке резковатых советов старика объемные узлы «приданого» разместили перед седлом. Намию пришлось усадить в седло, а мне — пристраиваться сзади.

Похабники, может, и пошутили бы насчет этого факта, но на деле все не так приятно, как кажется. И в седле-то я сидел без особого удовольствия, а за ним, на расширяющемся крупе да с постоянной угрозой съехать вперед и повредить самое сакральное о заднюю седельную луку — вообще упражнение на грани пытки.

Проблем с возвращением по ночному лесу не было вообще. Лошадь, как только мы закончили возиться на ее спине, уверенно двинулась между деревьев.

Ни напутственных слов, ни махания платочком не случилось. Но, судя по всему, никто и не ждал подобного. Намия сидела тихой мышкой и даже взгляда не поднимала. Но меня подобными перформансами уже давно не обманешь. Хватило короткого взгляда, которым меня наградила внучка шамана в момент сборов. Так опытный покупатель осматривает коня на базаре.

В общем, просто не будет. Хотя я как раз тот конь, на которого где сядешь, там и слезешь. Так что паниковать вроде рано, да и под венец меня вряд ли кто потянет.

Уверенность лошади пусть и смутила меня немного, но, как оказалось, имела под собой твердую почву. Уже через десяток минут я увидел впереди отблески костра и услышал знакомые голоса.

Сохатый вырос рядом с лошадью, словно лесной дух. Причем вздрогнул я один. Даже чуткое и пугливое животное лишь тихо всхрапнуло, но резких движений делать не стало. Характерник ласково погладил лошадку по морде и, взяв под уздцы, повел к костру. Большая часть казаков спала, а переговаривались лишь урядник, Эргис и Сомов-старший.

— Вот, Эргиска, учись, как надо на охоту ходить, — со смешком заявил бывалый казак. — Это ты из леса то тушу приволочешь, то грибы всякие непотребные, а его высокоблагородие вон какую кралю добыл, да еще и с приданым.

Повинуясь приказу урядника, Эргис и еще один только что разбуженный казак бросились помогать нам спешиваться. Хотелось бы показать норов и отказаться от помощи, но неудобная езда перенапрягла ноги, и я чуть не свалился на землю. А вот сахалярка спрыгнула сама, да так лихо, что вызвала уважительный присвист казачка.

Ну, раз так, то выключим-ка мы на время джентльмена, и дальше сия особа поедет уже позади седла.

Наше появление окончательно пробудило остальных участников отряда, и они тут же начали хлопотать у старого кострища. Казаки принялись готовить завтрак.

Судя по всему, за меня они не очень-то переживали, и ночных поисков никто не проводил. Можно было бы поразмыслить над причинами, но проще всего спросить:

— Эргис, вы ведь меня ночью не искали?

— Нет, ваше высокоблагородие. Ойуун прислал Сохатому видение, что с вами все в порядке и утром вы явитесь сами.

— И вы просто разожгли костерки и устроили пикник? — чтобы унять зародившийся гнев, пришлось приложить волевое усилие. Договаривал я более спокойно и обращался уже не к сахаляру, а к уряднику. — А то, что меня там могли на куски порезать, вас особо не волновало? Видение он им прислал!

Смутить казацкого урядника было не так-то просто, но некоторую вину он за собой явно чувствовал.