Книга Видок 1-5, страница 80 – Григорий Шаргородский

За четыре месяца пребывания в этом мире я успел обжиться как в плане мелких бытовых вещей, так и в социальной плоскости. Разбогатеть пока не удалось — патент на отбойный молоток еще где-то гулял на одобрении в разных инстанциях. И все же зарплата видока аж в целых семьдесят два рубля пятьдесят три копейки позволила хоть немного улучшить свой быт.

Для начала я вставил в окно своего кабинета двойную раму и поэтому сейчас имел возможность прохаживаться по комнате в одних трусах. Осип уже успел растопить печь, и в комнате стояла приемлемая температура. Пацаненок по прозвищу Чиж, о котором я напрочь забыл, появился у нашего порога месяц назад. Очень был плохо одет для таких морозов и сильно побит.

Казаки приняли парня, обогрели, накормили и наваляли явившемуся следом за строптивым учеником сапожнику по самое не балуй. Вот с тех пор у нас и появился, так сказать, сын полка. При заселении, по моему совету, Чиж сделал Кузьмичу подарок, правда, не совсем удачный. Нет, домовому подношение определенно понравилось, но нам этот деревянный свисток вылез боком. Иногда, когда ему было тоскливо, чокнутый энергент свистел прямо посреди ночи.

Интересно, а энергетическим сущностям вообще бывает тоскливо?

Я бы уточнил этот нюанс у профессора, но его смена на энергетическом заводе закончилась, и Федор Андреевич убыл в родной университет, где преподавал на кафедре прикладной энергетики. Только перед его отъездом я узнал, что на заводе люди работают вахтовым методом. Все — от простых рабочих до ведунов и руководства — находятся в Топи только три месяца, иначе могут пойти мутации. И только находящиеся практически под арестом стриги живут там постоянно — им уже терять нечего.

На прощанье профессор оставил мне очень интересную книгу «Бестиарий, или Все известные ипостаси энергетических агентов и изменения их живых и неживых вместилищ». В довесок профессор презентовал бронзовый кулон-артефакт собственного производства в форме надколотого сердца. Висюлька чисто бабская, и такая форма явно была шуткой ученого, но носить я ее буду постоянно. Эта штука должна была защитить меня от любовных чар и морока. Во время моего мимолетного общения с рыжей стригой Федор Андреевич подметил, что у меня слабовата ментальная защита.

Также мне было обещано как можно быстрее разобраться с процессом вулканизации и его патентованием. Сомнений в чистоплотности профессора у меня не было, так что можно было просто отпустить ситуацию.

Надев простые брюки, я быстро спустился вниз и, не заходя в дежурку, выбежал во двор.

— Ух, хорошо! — Ядреный мороз вцепился в кожу, но тут же отпустил, после того как она буквально вспыхнула от растирания снегом.

И все же надолго этот процесс лучше не затягивать.

Как только я забежал в хорошо натопленную дежурку, Чиж подал мне большое полотенце. Снег от жара тела превратился в воду, которая смыла и остатки сна, и все лишнее с кожи. Остальное доделало чистое полотенце. Вот так и привыкаешь к барской жизни. Чиж суетился почти сутки напролет, доделывая то, о чем не позаботился домовой. Жаль, из этих двоих никто не умел готовить, иначе был бы полный пансион.

— Осип, баба Марфа уже приходила?

— Да, командир, — четко отрапортовал парнишка.

Моя душа так и не переварила обращения — «барин» и «господин», да и «ваше благородие» в устах пацана не звучало. Так что я ввел новое для местных слово. Порой меня так называл даже Евсей.