Книга Видок 1-5, страница 99 – Григорий Шаргородский

Кроме относительно нормальных животных в этом болоте хватало и других обитателей, которые были описаны в подаренном профессором бестиарии. Но обычно они водились ближе к центру Топи. На всякий случай я забросил книгу в переметную суму — мало ли, вдруг нужна будет информация прямо на месте событий.

Хотя казаки и были быстрыми на подъем, сборы заняли пару часов, так что из по-прежнему веселящегося города мы выехали далеко за полдень. По заметенным снегом дорогам, по уверениям Грини, придется ехать почти до вечера, что откровенно напрягало. Ночевать в деревне бирюков мне хотелось меньше всего. Впрочем, как и приближаться к центру Топи, не находясь в защищенном рунами вагоне.

Благодаря веселому солнцу, укрытому снежным покрывалом лесу и прозрачному воздуху через некоторое время мое настроение улучшилось. Казаки чувствовали себя так же: Григорий начал что-то мычать себе под нос, а Демьян уснул прямо в седле — это у него и было признаком хорошего настроения.

Наконец-то вдали между деревьями замелькали занесенные снегом дома. Деревня действительно оказалась очень маленькой — всего-то семь дворов. Играющая на улице детвора увидела нас первой и тут же донесла взрослым. Из самого большого дома вышел монументальных пропорций старик с такой же выдающейся бородой почти до пояса. Эдакий Дед Мороз в повседневном прикиде.

— Доброго здоровьечка, ваше благородие, — чуть ли не в пояс поклонился старик, когда мы подъехали ближе.

Казаков он персональным приветствием не наградил — видно, старик неплохо разбирался в табели о рангах.

— Это вы сообщили об убийстве?

— Я, ваше благородие, — еще раз, но уже не так низко, поклонился старик. — Убили Гордея, вот мы и сообщили как полагается.

— Кто-то из зверей постарался? — без особой надежды уточнил я.

— Нет, ваше благородие, человек это сделал, — почему-то перешел старик на таинственный шепот. — Больше скажу: баба это была.

— Даже так? — удивился я и спрыгнул с Роськи. Как-то неудобно разговаривать с пожилым человеком, глядя на него сверху вниз. — Вы запомнили ее лицо?

— Никак нет, ваше благородие. Укуталась она в шубейку и шарфом обмоталась.

— Так, может, это и не женщина?

— Да что я, мужика от бабы не отличу? — возмущенно фыркнул старик. — Точно баба. Да и не первая она к Гордею ездила. Большой он до них ходок… был.

Разговаривать на улице не совсем удобно, но я хотел побыстрее закончить с этим делом. К тому же время уходило, и следы, оставленные убийством на ткани мира, постепенно рассасывались.

— Ну и где этот ваш любитель дам проживал?

— Дык на отшибе обитал Гордей. Бирюком он был по натуре и людей не любил, да и мы его сторонились. Вреда нашей общине от него не было, ну и мы не лезли в его дела.

Очень интересный статус получался у убиенного — бирюк из бирюков. Но в словах старика что-то не клеилось.

— Так откуда вы знаете, что он убит, если жил на отшибе?

— Его гостья туда ехала сторожко, а обратно неслась как угорелая. Вот и полюбопытствовали мы. Пошел я, значится, с утреца вроде бы махрового цветка прикупить. Очень уж он у него ядреный растет. Вот и сходил, а он там висит. Ну я и отправил племяша в город.

— Что значит «висит»? — спросил я, но тут же решил не затягивать с опросом: все равно скоро сам все увижу. — Ладно, расскажете позже. Ведите нас к дому вашего бирюка.