Книга Обнуление, страница 101 – Александр Изотов

Ничего, конечно же, не произошло. Ослаблен я был так сильно, что только и смог, что ещё раз растянуть губы в ухмылке, чтобы они закровили ещё больше.

При этом я чуял, как мне в живот упирается лезвие ножа… Эти твари даже не удосужились обыскать меня, и мой примотанный за пазухой нож до сих пор был со мной. И чудом он не убил меня же самого, пока моим телом обстукивали ствол дерева.

Кажется, прошла целая вечность, пока я смог чуть-чуть приоткрыть одно веко. Заплывший глаз совсем не хотел видеть, но я смог узреть тонкую полоску дневного света, чтобы снова мучительно зажмуриться.

Тут меня сгребли за шиворот и вздёрнули. Моя голова и все конечности безвольно свесились, словно это марионетку подняли. Кажется, левая рука либо сломана, либо вывихнута так, что смотрит в другую сторону.

— Значит, так, ноль сраный, — жарко пропыхтели мне в ухо, — Сейчас ты мне говоришь, где наша глава клана, Хайя Пепельная, и… — тут собеседник замолчал, кашлянув от досады, потом у кого-то спросил, — А что «и»-то?

— Сдохнет быстро. А так будет медленно.

— Так я и хочу, чтоб он медленно подыхал!

— Кунц, так ты не говори ему, что так и так он медленно подохнет, да и всё.

Идиоты… Какие же они все непробиваемые идиоты. Я же вас слышу, зверьё вы безмозглое!

Насколько надо быть отбитым звериной мерой, чтобы воспринимать нуля как совершенно тупое существо, а? И это после того, как этот ноль пришил уже несколько ваших…

— А, ну так и сделаю. Хе-хе, а ты шаришь, Даг!

— Да, мастер Кунц.

Этот самый мастер Кунц, кажется, и был тем самым зверем четвёртой ступени, который обжёг мне мозг, едва я глянул ему меру. И сейчас меня, если честно, слегка ошарашила эта нелепость — он был настолько могучим и даровитым зверем, но при этом не отличался особым умом. О, Небо, как это возможно⁈

Хотя постой, встречал же я как-то человека по имени Ламбер… Ландер… кнюхт? Да неважно! В общем, он тоже явно не блистал умом, а тут всего лишь зверь.

Моё нулячье тело сделало ещё один подвиг. Я приоткрыл глаз ещё раз… И узрел Белиара, лежащего на потрескавшейся земле, и который, судя по всему, был в положении ненамного лучшем, чем я. Тоже представлял из себя кровавое месиво, где даже цвета кожи уже не различишь.

Ясно, над чем они спорили. Кто первым из нас очнётся… Кстати, мы находились всё там же, но, кажется, спустились с берега в русло.

— Короче, слушай сюда, нуль ты дохлый! — снова прокричали мне в ухо, — Я, мастер четвёртый клык, Кунц из стаи Хохочущих Гиен, обещаю тебе, что ты умрёшь быстро, если скажешь, где наша Хайя.

В ответ я разлепил губы и не смог ничего произнести, только бессильно пошлёпал ими, чувствуя, как болтаются целые ошмётки кожи.

— Кунц, сдаётся мне, цельнуть его надо…

— Думаешь, Груч? Ну давай, подлатай слегка.

Меня вдруг швырнули, словно тряпку, и я, воткнувшись головой в какой-то корень, снова потерял сознание. Лишь успел услышать: «Кунц, твою мать!»

В этот раз Иштар до меня не дозвонилась, да и плавал я в забытье совсем недолго, всего несколько секунд. Потом тьма резко вспыхнула передо мной, заставляя зажмуриться и хапнуть ртом воздуха, будто я только-только выплыл из глубокого омута.

— Надо же, не сдох… — послышалось одобрительное.

— Молодчина, Груч!

Я едва сдержал ухмылку. Ещё как не сдох! Действительно, молодчина, Груч… Мои губы были всё так же разбиты, и тело ломило от ушибов и ссадин, но ощущал я себя намного лучше, чем до того, как меня швырнули. И мне стоило огромных трудов, чтобы остаться лежать лицом вниз и не выдать своего воодушевления — я теперь чувствовал, что хотя бы смогу двинуть здоровой рукой.