Книга Обнуление, страница 18 – Александр Изотов

Меня неожиданно отпустили, и я бы приземлился мягко на ноги, если б не был хилым нулём. Шмякнулся я, как мешок… Умпф!.. но тут же вскочил и едва не получил по голове громадным кулаком. Лишь миллиметры моей нулячьей везучести спасли меня от неминуемой смерти, потому что кулак этот врезался в деревянную балку и буквально вырвал из неё шмат древесины.

Пришлось кувырком откатиться от противника, потому что Гандо, рыча, как животное, отмахивался во все стороны. И Рудо уже сползал со стены, здорово припечатавшись затылком — ему повезло поймать одну оплеуху. Вот же ты немощь, а ещё зверем зовёшься!

Громила всё же отвлёкся и попытался вытащить нож лекаря из спины. Этого момента мне хватило, чтобы подскочить и вырвать кинжал из его живота. Я едва успел отпрыгнуть — громадная лапища свистнула на волоске от моего лица.

Гандо терял силы… Он тяжело ухнулся на колени и, дыша как загнанная собака, таращился на меня здоровым глазом. Во втором так и торчала вилка.

Он не мог поверить, что перед ним стоит ноль. Стоит нагло, уверенно, сжимая в руке длинный кинжал. Никогда зверь не думал, что смерть придёт к нему в нулячьем обличье.

— Ты… Ты-ы-ы…

— Да-да, — я вздохнул, — Я ноль, Неба не боюсь, зверей не уважаю. Я ещё и человеков… эээ… за людей не считаю. Что-то ещё?

Здоровый глаз вытаращился от такой наглости, Гандо чуть не подавился от дремучего святотатства. Он рванулся вперёд, но лишь упал на четвереньки, когда по его штанам бодро потекла кровь. Залог любой успешной охоты — дождаться, когда раненая добыча потеряет силы, поэтому я не спешил атаковать.

— Хотя, штопанный мастер, тебя я уважаю, — поморщившись, я одобрительно кивнул, — Всё-таки, ты выбрал вилкой в глаз…

— А? — Гандо в непонятках мотнул головой, и дубина весело дёрнулась.

В этот момент я шагнул вперёд. Но тут же полшага назад, чтобы рука зверя схватила пустоту… И новый рывок вперёд, чтобы глубоко вогнать лезвие в наглый здоровый глаз.

Зверь здорово ослабел, но всё-таки он меня отбросил. От удара лапищей я отлетел в деревянную балку, за которой совсем недавно прятался, и сам едва не испустил дух, сползая на пол.

Я улыбался… Я хищно скалился, чувствуя, что хоть немного, но удовлетворил свою жажду мести. Нет, я всё та же сильная воля, просто оказался в каком-то чёртовом проклятом месте, где никак не могу вырваться из нулячьей меры. Не могу даже увидеть стержень духа, о каких стихиях может идти речь?

Но зверей убивать я всё ещё могу! Через боль, через силу, но могу.

— У… убью… — только и выдавил ослепший громила прежде, чем рухнуть ничком.

Мой взгляд встретился со взглядом Рудо, который так и сидел у противоположной стены, прижимая руку к животу. Туда, кажется, Гандо и тыкал ему ножом. Вот лекарь, вытаращившись, будто на неземное чудо, наблюдал, как из тела надсмотрщика вылетел жирный огонёк духа и, чуть потрепыхавшись, скользнул мне в грудь.

Надо же, даже стало чуть полегче… Вот только встать я всё равно никак не мог. Затылок гудел от встречи с опорной балкой, и уука, с которой сорвали лубки, нещадно болела — кажется, перелом снова надо лечить. В остальном же я себя чувствовал… ну, примерно так, как может себя чувствовать немощный ноль в рабстве.

Рудо вдруг дёрнулся. Крутанул головой, словно прислушиваясь к чему-то, и вскочил: