Книга Возвышение, страница 20 – Александр Изотов

Фрида замерла, потом взорвалась:

— И я узнаю об этом только сейчас⁈ Старый алтарь потом ещё не будет работать!

— Но мы… мы…

— Странно, обычно так только с нулями делали. Неужели Настоятель не боится, что человек раскусит обман с алтарём?

— Это не человек, говорят, а… а зверица!

У меня часто-часто забилось сердце. Вашу ж меру нулячью! Я едва сдержался от того, что сейчас же не сорваться в сторону столицы.

Это могла быть и не Хильда, конечно же, у меня в свите и среди единомышленников было много звериц. Культисты хреновы, не успели свергнуть прецептора, как его соратников уже по приоратам развозят!

— И всё равно… — зверица нахмурилась, — Так, девушки. Соберите всё! С этих снимите вещи, чтобы следа не осталось, когда исчезнут. Вещи принесёте мне в келью, и никому ни слова!

— Да, госпожа.

— А ты, первушник, идёшь со мной.

Я с тоской оглянулся на оставшееся позади оружие, которое первушки стали сматывать в свёртки, затем молча последовал за зверицей. Она торопливо ступила на песчаную косу, едва заметную под водой и уходящую в камыши, и некоторое время мы шли молча. Смотреть здесь, кроме как на покачивающуюся впереди роскошную фигуру в полупрозрачном платье, было не на что. Вода тут была по щиколотку, и я в принципе правильно угадал, как они пришли на тот скрытый в камышах пляж.

— О случившемся никому ни слова, — учила меня послушница, пока мы шли, — Вообще, я пока не разрешаю тебе ни с кем разговаривать, ясно?

Я кивнул.

— У тебя обет молчания. Я имею право взять одного первушника-мужчину в услужение… Не спрашивай, куда делся прошлый, — она отмахнулась, — Звать тебя… эээ… Фелиц. О, да, ты принесёшь мне счастье, поэтому Фелиц!

Я чуть округлил глаза. Так меня ещё не называли.

Фрида вдруг остановилась и повернулась. Вид у неё был растерянный:

— Я ведь не делаю ничего плохого, да?

— Не могу знать, госпожа.

— И вправду чистый лист. А я… я ведь ещё только послушница! — она снова пошла вперёд, рассуждая вполголоса, — Как говорит Настоятель, меня ещё снедают страсти и грехи, у меня нет крепкого духовного панциря, как у жрицы. Да и кто мы такие, чтобы понимать замысел Небес, да⁈ Говорят, сам Эзекаил испытывал себя дьявольским искушением прежде, чем подняться на небо!

Фрида стиснула кулаки.

— Если я не попытаюсь, то не услышу слова Неба!

Камыши, которые закрывали обзор, кончились, и я остановился, заворожённо глядя на горизонт. Места здесь были равнинные, вокруг, насколько простирался взгляд, зеленели ровные поля и степи, которые терялись в дымке где-то на горизонте. Поэтому блестящий на солнце золотой конус Небесного Зиккурата виднелся за десятки километров.

Рядом угадывалось серое пятно столицы. Человеческие города тоже монументальные сооружения, я это прекрасно знал, поэтому-то каждый раз и удивлялся, насколько же огромны Зиккураты, возвышающиеся над столицами. По сути, такие же города, только закованные в пирамидальную или конусную форму.

Кстати, у каэлевцев в основном пирамиды. А культисты Эзекаила, словно в протест, стали переделывать все Зиккураты в круглые конуса. Делали это всё нули…

В отдалении стояла карета, запряжённая в тройку, и ещё одна повозка попроще, предназначавшаяся, видимо, для служанок и вещей. Там и сейчас лежали какие-то мешки и свёртки.