Книга Возвышение, страница 54 – Александр Изотов

Помним древний наш завет, прапрабатюшка наш Сом,

Много-много-много лет охраняешь этот дом…

Зазвенели бубны, и слов стало не разобрать. Я обернулся — Гусяш стоял рядом, жадно пожирая меня глазами.

— А что это за стая такая, Усатые Кошаки? — вдруг спросил он.

— Можно подумать, ты знаешь все стаи Белого Приората?

Тот помотал головой.

— Нет, куда мне… Просто раньше здесь была стая Усатых Сомов. Вот я и подумал, что те Усатые… ну, они как и наши, тоже усатые…

Я пожал плечами. Городить одну ложь на другую смысла не было, потом сам же не выкручусь. Надо было как-то поменять тему.

— Чьи это земли? — спросил я, возвращаясь на соломенный тюк.

— Чёрных Муравьёв, — с готовностью ответил мальчишка, — Мы им принадлежим.

— А куда делись Усатые Сомы?

Гусяш пожал плечами.

— Не знаю, мне не рассказывают. Я спрашивал, но старейшина мне сказал — любопытная первуха прищемила дверью ухо! А Чёрные Муравьи не любят, когда мы вспоминаем об Усатых Сомах… Баба Клёша говорила, что с ними было лучше жить.

Я усмехнулся.

— А с Чёрными плохо?

— Они нулей всех забрали давно и продали, и первушников забирают, каждого тринадцатого… А мне послезавтра тринадцать исполнится, меня тоже заберут.

Прикусив губу, я мысленно выругался. Вот ведь дерьмо нулячье, кажется, началось! Первый тринадцатый пошёл…

Белобрысый худой мальчишка, в холщовой великоватой рубахе и в штопанных штанах никак не походил на того тринадцатого, которого мне надо уничтожить. Абсолют что, издевается? У меня рука не поднимется, даже и думать об этом не стану!

— А ты не хочешь к Чёрным?

Гусяш помотал головой, потом прошептал.

— Баба Клёша говорит, что времена плохие нынче… Нулей не хватает, и вместо них у зверей теперь первухи. Нулей всех на рудниках убили, а скоро и первух всех туда отправят.

— Ну, может, тебя в Зиккурат заберут?

— А разве там лучше? — мальчик удивился, будто я, такой большой, а такую глупость сморозил, — Там с нулями ещё хуже, говорят, обходятся. А скоро и с первухами так же станут.

Я вздрогнул, вспомнив Фриду и то, что она принимала ванны с кровью нуляшек. Да уж, участь нуля в этом приорате, куда бы он ни попал, незавидна. Впрочем, на руднике ноль хоть как-то, но живёт…

— Вот в столицу лучше всего попасть, первушники у Бурого Приора служат даже в армии, — мечтательно произнёс Гусяш, но тут же закрыл себе рот ладонью.

— Вот даже как…

— Но это хорошие первушники! А со стихиями у меня не очень получается, — Гусяш всхлипнул, глянув на свои руки, — У меня ведь огонь и вода. А я ничего не могу, из меня и огневик, и водяной плохой! Ни костёр поддерживать, ни рыбу ловить.

Я взял его ладонь, с задумчивым видом посмотрел. Так-то мне и не надо было рассматривать его руки, я и так прекрасно видел его точку на стержне духа, просто хотелось подбодрить его.

— Так и не должно было получиться, — я пожал плечами.

— То есть⁈ — у парнишки от испуга перехватило дыхание. Он явно не это желал от меня услышать.

— Тут у тебя линии духа на руке, они только к тринадцати годам и должны открыться. И сразу всё получится.

— Что за линии духа? — Гусяш с удивлением уставился на ладонь, — Это правда, что ли?

— Это у нас звери в стае Усатых Кошаков так учат, — пояснил я, — По рукам путь духа определять.

— Ого! Так вот почему…

Теперь на его лице отразилась борьба эмоций. Верить в себя гораздо полезнее, чем не верить, но у мальчишки это с трудом получалось. Видимо, слишком много неудач было.