Книга Возвышение, страница 80 – Александр Изотов

Я отлично чувствовал от зверя седьмой ступени те же эманации, что и от Дара Соколов, но промолчал о своей внимательности. Он явно управлял животными силой мысли, но предпочитал, чтобы я уверовал в какое-то чудо. Ну да и ладно… Незачем им тут знать, что тоже много чего умею. Я ещё недостаточно силён, чтобы кому-то доверять.

— Я переступил высшую ступень, достигнутую когда-то нашей стаей, — с лёгкой грустью сказал Одарённый, — Когда-то это была шестая ступень, и немногие в нашем роду способны на это. Юта — моя дочь, и тоже смогла… Я же достиг седьмой.

— Это воистину редкость, — согласился я.

Инфериор изобиловал зверями второй ступени, а третья или даже четвёртая уже считались редкими талантами. Такие алмазы, как этот Одарённый — уникумы, которые входят в историю и остаются вечной заметкой на родовых столбах.

— Я вынужден скрывать это, — грустно добавил Одарённый, — И это стоит мне многих сил.

— Да уж, людям в столице такое не понравится…

— От них я и скрываюсь. Оракул, да ещё и седьмой ступени? — он покачал головой, — Однажды нам пришлось разыграть целый спектакль, чтобы столица поверила, что я погиб.

Я вспомнил о Рыжих Лисах. Стая, служившая лично прецептору и получившая право находиться на седьмой ступени. Помнится, на них всё равно был наложен барьер, не позволяющий прыгнуть в человеческую меру.

Впрочем, и так не каждый зверь способен перенести это превращение. Прыжок из меры в меру — это лотерея. И ты либо обретёшь великую силу, либо погибнешь в страшных мучениях.

— И всё же я не понимаю, — признался я, глядя на согнутую спину старика.

Да, в воздухе чувствовалась мощь его меры, но в то же время я видел, насколько слабым он выглядит. У меня были большие сомнения, справится ли он в честном бою с той же Смотрящей или с Мурашем…

— Я знал зверей седьмой ступени, — сказал я, — Рыжие Лисы. Быть может, ты слышал о таких зверях?

— Слышать — слышал, — зверь кивнул, — И даже видел когда-то, ещё до войны с Бездной…

— Их седьмая ступень не калечила, хотя прецептор выставил им барьер. Я бы даже сказал, что по силе эти звери могли поспорить и с человеком. Как же так получается, что…

— Представь себе ногу, которую ты с детства перематываешь бинтами, чтобы она не росла. Как думаешь, сохранит ли она здоровье к зрелому возрасту, такая нога?

Я потёр лоб. И вдруг до меня дошло.

— Так ты должен был уже перескочить?

— Давно, — старик, кашлянув, кивнул, — Я уже давно должен был выйти из звериной меры.

— Но почему же не стал? Человеческие законы, конечно, суровы, но если ты станешь человеком и направишься в столицу, то приор обязательно простит. В истории есть такие случаи.

Я знал, о чём говорил. Человеческое племя на самом деле не такое уж многочисленное в Инфериоре, населённом в основном зверями. И за каждого нового человека люди держатся…

Да, люди не позволяли зверям расти, но в то же время жаждали новых людей. Это было ужасное противоречие, но Нулевой Мир жил так тысячи лет.

Нулю невозможно стать первушником. Первушнику запрещено стать зверем. Зверю запрещено становиться человеком. Человек ограничен барьером Неба…

Одни запреты, одни барьеры. На этом и стоит Нулевой Мир.

А впрочем, спуститься в Тенебру и стать безвольным бесом, насколько помнится, можно в любой момент. Вот уж где истинная свобода… Три раза ха-ха.