Книга Возвышение, страница 94 – Александр Изотов

И вот над этим моментом мне следовало очень крепко поразмышлять. Марк, ну сам подумай — сразу три оракула, которые легко тебя раскусили? А ты ведь всего лишь первуха, даже до зверя не дорос.

А тот, который работорговец… как же его там? Хвост, точно. Даже он тебя, Марк, почуял! И перепугался, потому как с детства, видимо, у него такого не было… А может, вообще ни разу.

Помнится, у меня и раньше были проблемы с оракулами, когда я ещё носился по приоратам, чтобы остановить обезумевших приспешников Бездны… Но это было всё же полегче — оракулы видели видения обо мне, могли предсказывать моё появление, но напрямую особо не чуяли.

Оракулы привыкли общаться с Небом. Что им приор или вождь говорят, то они у Неба и спрашивают, и лишнего не добавляют. Но если в Инфериоре происходят великие изменения, то оракулы — это первые, как бы сказать… кхм… дёргающиеся поплавки.

Но я всего лишь первуха… А они уже чуют меня, пытаясь прикончить на пустом месте!

Вспомни, Марк, Вольфград! Серые Волки чуяли твою сильную волю, чуяли дерзость, но не видели твоей сути. Что же я сейчас делаю не так?

Пока я размышлял, Фадер передо мной снова присел, что-то рассматривая на полу. Он освещал наш путь небольшим огоньком, сияющим на его ладони, и я понял, что этот человек неплохо владеет огнём.

Опустив заметно потяжелевший от всяких камушков мешок на пол, я облегчённо выдохнул. С одной стороны, хорошо, что мне встретился этот Фадер… С интуицией у него туговато, и я могу спокойно проверить все свои теории, которые приходят на ум.

Меня чувствуют оракулы. Почему?

Либо я слишком выделяюсь… Либо они слишком чувствительны.

Возьмём второй вариант. Почему тут, в Буром Приорате, оракулы такие все крутые? Зиккурат? А может, влияние того самого деусита?

Возможно… Но с этим я ничего не могу поделать.

А если первый вариант? Если я, частица Абсолюта, решившая тряхнуть стариной, по какой-то причине свечусь как духовная лампочка?

Быть может, я раньше шёл по своему пути, всему удивляясь. А сейчас я уже тёртый всякими мерами калач, вот и колыхается мироздание от моей крутости.

Если так, то с этим надо что-то делать…

Фадер сидел на корточках, приложив руку к полу пещеры. Полы его камзола тёрлись об пыль, но человек не обращал внимания. Лишь сосредоточенно жмурился, словно вслушивался во что-то.

С лёгкой завистью я чуял потоки стихии земли от человека.

— Инфериор злится, — вздохнув, сказал Фадер и встал, — Если бы приор только меня послушал…

— Чёрные Муравьи тоже верят в Инфериор, — сказал я, понимая, что человек может быть и недоволен моей болтовнёй, — В то, что он разумен.

Фадер обернулся, в его глазах блеснуло удивление.

— Ты слышал это от них, первуха?

Я кивнул, и учёный задумчиво потёр выбритый подбородок.

— Даже звери начинают понимать… У тебя проницательный ум, как тебя там… Фелиц?

Я осторожно кивнул. Ситуация была щекотливая, потому как человек гораздо чувствительнее ко лжи, чем звери. Но Фадер, кажется, ничего не почуял — они крепко над чем-то задумался, глядя в темноту за моей спиной.

— Я изучал древние трактаты. Все звери ведут свой путь от какого-нибудь животного… Занятно, но даже легенды у всех зверей одинаковы, ты знал об этом, первуха?

Мне стоило огромного труда сдержать усмешку. Можно было и рассказать ему, что я слышал множество звериных легенд… Как какая-нибудь праматерь стаи в глубокой древности бежит в страхе от чудовищ, и тут ей помогает какое-нибудь животное, которое потом и становится покровителем стаи.