Книга Чёрный ратник 6, страница 39 – Макс Гато

— Я барон Темников. Я набираю не наёмников. Наёмник служит за деньги и уходит, когда деньги кончаются. Я набираю дружину. Дружинник получает жалованье, кров, еду и место в роду. Взамен он служит роду, а не кошельку. Кому это не подходит, может уходить прямо сейчас, я зла держать не буду.

Ушло человек восемь. Остальные остались.

— Земли у меня пока нет, — продолжил говорить я. — Она будет в ближайшее время. До того времени вы живёте здесь, тренируетесь и получаете половинное жалованье. Когда будет земля, поедете со мной за горы. Кто не готов ехать на восток, лучше уходите сейчас.

Ушло ещё человек пятнадцать. Низкое жалование, отсутствие надела и дорога на восток пугали.

Осталось чуть больше двадцати человек. С этим можно было работать.

Проверял я их лично, по одному. Аура, если имелась, оружие, опыт, руки, глаза. Ярослава сидела на бревне и записывала имена. Иван стоял рядом со мной и подавал деревянный меч тем, кого я решал проверить в спарринге.

Половину я отсеял за час. Люди, которые в жизни не держали ничего тяжелее вил и пришли за жалованьем. Один явился с рекомендательным письмом от какого-то сотника, письмо было поддельным настолько криво, что Ярослава рассмеялась. Двое и вовсе заявились пьяными.

Потом пошли те, кто был нужен.

Первым интересным бойцом оказался мужик лет сорока с обветренным лицом и седеющей бородой. Ростом он был мне по плечо, но коренастым. И стоял так, как стоят люди, привыкшие подолгу ждать на одном месте, не переминаясь и не оглядываясь. Подошёл, встал напротив, посмотрел прямо на меня.

— Имя? — спросил я.

— Прохор. Добрый люд кличет Кистень.

— Аура есть?

Он выпустил ауру без слов. Серая, плотная, ровная. Уверенный Ворон, может, даже чуть выше.

— Где служил? — спросил я.

— Нигде, — отозвался Кистень. — Караваны раньше водил, восемь лет. От Суздаля до Ярмута и обратно, потом на юг. Охрана, разведка, дозоры. Всё как положено.

— Почему не водишь сейчас?

— Хозяин помер зимой, — поморщился Прохор, — а сын его продал дело кому-то в столице. Новые хозяева своих людей привезли. Меня турнули.

Я посмотрел на его руки. Мозоли на правильных местах, старый шрам через тыльную сторону левой кисти — от ножа, судя по краю. Меч на поясе простой, но с ухоженной рукоятью, обмотка свежая. Сапоги старые, зато починенные.

Ни одного лишнего движения. Ни одного лишнего слова. Вольных ратников такого качества я здесь увидеть не ожидал.

— Спрашивать, что ты делал до караванов, не буду, — сказал я.

Прохор чуть прищурился. А затем слегка поклонился.

— За это спасибо, — проговорил он. — Вашмилость.

— Записывай его, — бросил я Ярославе.

Первый человек был нанят. Следом пошли другие бойцы, и большинство из них уходило быстрее, чем успевало представиться. Кого-то я отсеивал из-за гонора, других по способностям. Один заявил, что был десятником у Стрешнева, и на вопрос, в какой сотне, начал путаться. Другие двое и вовсе заявились пьяными.

Они вылетали один за другим, и я уж было подумал, что всех способных людей разобрали или ко мне они идти испугались. Но тогда ко мне прихромал крепкий мужик с палкой.

На вид лет тридцать пять. Широкие плечи, шея как у быка, а вот левая нога сгибалась плохо, и при каждом шаге он переносил вес на палку. Лицо круглое, обветренное, с носом, который явно ломали. На нём была старая имперская куртка без знаков отличия, но выправка никуда не делась: спину он держал прямо даже с палкой.