Книга Чёрный ратник 6, страница 91 – Макс Гато

Я поставил подпись и приложил печать.

Ярослава читала через плечо и, когда я закончил, покачала головой.

— Ты дал ему выход, — сказала она. — Всё письмо построено так, будто он невиновная жертва обмана.

— Да, — спокойно сказал я.

— Но он не жертва.

— Разумеется. Он подписал договор с человеком без титула за полгода до раздела, а это значит, что он знал про Озёрполь задолго до того, как узнал я, — я свернул письмо. — Но если я напишу это прямо, он обязан будет ответить силой, потому что иначе потеряет лицо. А так у него есть возможность отступить и сохранить вид, будто его провели.

— И ты думаешь, он отступит?

— Мне всё равно, — спокойно отозвался я. — Но теперь у него есть выбор, а у меня бумага, в которой я предложил мир первым. Если он всё-таки придёт с дружиной, это письмо будет лежать в имперской канцелярии и работать на меня.

Ярослава помолчала.

— Иногда ты меня пугаешь, — сказала она.

— И это, — совершенно серьёзно ответил я, — очень хорошо.

Мясоеду я отдал и расписку, и письмо, и велел везти оба в руки барона Саровского.

Он спрятал бумаги за пазуху, поправил шапку и посмотрел на телеги, которые уже уводили в сторону города.

— Ваше благородие, — сказал он вдруг. — Дозвольте совет.

— Говори.

— Ждан Векшин человек не злой и не глупый. Но он двадцать лет сидел на своей земле и всё это время смотрел на юг, за гряду, на то, что теперь ваше, — Мясоед выдержал паузу. — Он рассчитывал, что при разделе Озёрполь отойдёт к нему.

— Спасибо за прямоту, — ответил я. — Вот только одних расчётов ему больше не хватит.

Мясоед забрался в седло, кряхтя.

— Просто воевать будете вы, — пожаловался он напоследок, — а по дорогам ездить мне. Несподручно.

Он тронул лошадь и поехал к своим.

Обоз мы привели в город без дальнейших проблем.

Восемь гружёных телег, вкатившихся на площадь, произвели больше впечатления, чем всё, что я говорил с крыльца в прошлые дни. Народ высыпал смотреть, и смотрели молча, но интересно было всем.

Разгружали груз и распределяли всё до темноты. Зерно свезли в амбар при мельнице, соль под замок в подвал большого дома, железо отправили Кузнецовым, ткани оставили под опись.

Игнат Кузнецов, когда увидел двадцать полос железа, некоторое время просто стоял рядом с ними без слов.

— Барин, — сказал он наконец. — Этого мне на полгода хватит.

— Не хватит, — возразил я. — Но в ближайшее время будет с чем работать.

Ящик с наконечниками я отдал Тишке. Тот открыл его, взял горсть, перебрал пальцами и просиял так, как не сиял с поместья Вяземских.

— Гранёные, — сообщил он мне, показывая. — Такие кольчугу берут с пятидесяти шагов. У нас таких отродясь не было.

— Не трать попусту, — предупредил его я.

Луна с Ярославой считали всё до ночи и записывали в новую книгу, которую Луна завела в первый же день. Когда я зашёл к ним ближе к полуночи, Луна как раз подводила итог и выглядела при этом слишком довольной для человека, который третий час складывает состав груза в столбик.

— Скажу тебе главное, — заявила она, не поднимая головы. — До осени город не умрёт с голоду. Зерна хватит и на прокорм, и на посев, если сеять сейчас, а ещё останется на прокорм дружины.

— А деньги? — спросил я.

— Денег как не было, так и нет. Но соль стоит дорого, а её тут шесть кулей. Если продать половину проезжим — а проезжие рано или поздно поедут, куда они денутся, — то получится заработать серебро, — Луна наконец подняла глаза. — Иными словами, ты только что перестал быть нищим бароном.