Книга Черный ратник 2, страница 128 – Макс Гато

Барс откинул импровизированную занавеску из парусины, и один из Воронов Артёма, замаскированный под бандита, вывел «невесту князя». Она вышла медленно, будто против воли.

Её руки были скованы цепью — не особенно тяжёлой, но достаточной, чтобы не дать ей сбежать. Платье на ней когда-то было дорогим, цвета тёмной вишни, только оно потускнело и порвалось в нескольких местах. С серебряной, грязной вышивкой по подолу, оно висело на её хрупкой фигуре, создавая видимость худобы. Волосы были спутаны и падали на лицо, скрывая часть черт, которые зелье и так уже сделало удивительно похожими на Луну.

Но главным оставались глаза. Широко раскрытые, смотревшие испуганно, с отстранённостью, в них читалась глубокая апатия загнанного в угол зверька. И самое главное — они отливали золотом.

Ворон толкнул Агату вперёд, и на её шее зазвенела цепочка-подвеска — один из настоящих аксессуаров Луны.

И даже в таком виде Агата в роли Луны выглядела сногсшибательно. Дыхание в зале замерло. Бандиты, разбойники и главари всех мастей уставились на неё. Толстяк Гриша облизнулся и несколько раз постучал себя по пузу.

Купцы переглядывались в полумраке. А Кощей достал из-за пазухи деревянные очки, надел их на нос и прищурился. Он явно сопоставил девушку на сцене с какими-то своими описаниями и удовлетворённо кивнул.

Я коснулся пальцами каменного диска в кармане, проверяя его в последний раз. Он отдал холодом. Всё было готово. Рыба собралась, пора было начинать торг.

Барс вызвался исполнить большую роль, чем я рассчитывал. Он стал аукционером. И он первым нарушил тишину склада.

— Живой товар, — прорычал он, усмехаясь. — Не бита, не тронута, в дорогом платье. Начинаем с пяти сотен серебра, шаг в пятьдесят. Кто даст пятьсот?

Первая пауза была томительной. Все присутствующие взвешивали цену, оценивали не только товар, но обстановку и друг друга. Толстяк Гриша, сидящий на бочке, фыркнул.

— Пять сотен, — проговорил он. — Хоть посмотреть есть на что.

— Пятьсот пятьдесят! — тут же раздался голос одного из купцов у стены. Его напарник лишь слегка кивнул.

Лёха Журавль, брат Гриши, злобно цыкнул, но денег не добавил.

— Шесть сотен! — выкинул кто-то из толпы мелких сошек, чьё лицо я даже не запомнил.

Азарт, как зараза, начал распространяться по залу. Цена перестала быть абстрактной, это уже были серьёзные деньги, которые для простого люда были попросту огромными.

— Шестьсот пятьдесят, — снова сделал ставку купец, деловито и без всяких эмоций.

— Семьсот! — Гриша покраснел, его жирная шея напряглась. Он втянулся в игру.

Торги пошли по накатанной, голоса звучали чаще, отчего даже огни факелов задёргались. Цена поползла выше: восемь сотен, девять. Сумма, за которую можно было купить хороший дом на окраине Ярмута. Атмосфера накалялась, жадность перевешивала осторожность. Глаза бандитов уже видели не бледную девушку, а мешки с монетами, которые можно будет с неё заработать.

Я просто стоял, скрестив руки, наблюдая, как жадность делает за меня всю работу. Я должен был разогреть интерес ставками, но вмешиваться даже не понадобилось. Ещё немного, и можно было начинать финальный акт.

— Две тысячи, — раздался спокойный голос Кощея.

И все остальные на складе замерли. Матёрый бандит повысил цену вдвое, и это не могло не вызвать реакцию. Именно в этот момент один из купцов сделал шаг вперёд — не тот, что делал ставки, болтливый, а помоложе. Он поднял руку, утомлённо, как человек, которому надоела базарная суета.