Книга Черный ратник 2, страница 20 – Макс Гато

Аркадий Иванович медленно, будто против своей воли, сделал шаг вперёд, затем ещё один. Его взгляд смотрел сквозь меня, куда-то в прошлое, где я был жалким воспитанником, которого можно было вышвырнуть в острог без разбирательств.

Аркадий Иванович остановился напротив меня и заставил себя выпрямиться.

— Я… — его голос прозвучал глухо, каким-то сорванным шёпотом, который при этом разносился по всему двору. — Признаю, что был не прав в своих обвинениях, выдвинутых против тебя, Тимофей.

Моё имя сорвалось с его уст как приговор. Он сделал маленькую, мучительную паузу, собираясь с силами для финального удара по собственной гордыне.

— Орден… — Аркадий Иванович почти захлебнулся словами, — … рассудил верно. Обвинения… снимаю.

Это едва ли прозвучало как извинение. Не было ни раскаяния, ни просьбы о прощении. Глава рода Захаровых был вынужден публично признать своё поражение, хотя даже не смог выдавить из себя моё полное имя.

Впрочем, то, что он не упомянул Темниковых, было для меня несомненным плюсом. Мне пока не хотелось раскрывать свою личность соратникам. В ордене обо мне знали только Евграф и Савелий, и мне ещё предстояло понять, почему я не попал под надзор орденских или имперских ищеек.

Зато я, в отличии от Аркадия Ивановича, чувствовал себя великолепно. Я даже сделал небольшую паузу, чтобы слова главы рода Захаровых осели, впитались в почву, стены дома и в сознание каждого свидетеля.

А они совершенно точно понимали происходящее. Стражники были растеряны, горничная, выглянувшая из-за двери дома, прикрыла рот рукой.

Затем я медленно и чётко кивнул, без всяких эмоций на лице. Я не стал торжествовать или злорадствовать, в конце концов, Аркадий Иванович просто подтвердил своими словами свершившийся факт.

— Орден ценит ваше сотрудничество, — произнёс я так буднично, как будто мы обсуждали погоду. — Мы возьмём лишь десятую часть вашего арсенала. Всё остальное останется роду Захаровых для защиты.

Этими словами я поставил точку. Я не просто принял капитуляцию Аркадия Ивановича, но ещё и милостливо дароввал ему то, что он так отчаянно пытался сохранить. Я оказался не мстительным победителем, а прагматичным представителем власти, великодушно возвращающим вассалу его игрушки после того, как он признал свою неправоту.

Аркадий Иванович замер в ожидании чего-то ещё — насмешки или каких-то унижений. Вот только их не последовало. Перед ним разыгрывалась ледяная, безразличная формальность. Возможно, это было даже хуже всякого злорадства.

Не сказав ни слова, и не глядя ни на кого, Аркадий Иванович резко развернулся и почти по-старчески, шаркая ногами, зашагал обратно в дом. Его спина, ещё недавно прямая и гордая, теперь согнулась под невидимой тяжестью. Дверь захлопнулась за ним с похоронным грохотом.

Лена неотрывно смотрела на меня. В её глазах цвета неспелого крыжовника бушевала целая буря эмоций. Что она чувствовала? Досаду за отца и род? Обиду за публичное признание неправоты? Не знаю. Да и не особенно важно.

Лицо Лены на мгновение дрогнуло, а затем она, также не проронив ни слова, развернулась и скрылась в доме, последовав за отцом.

На этом всё было кончено. Я повернулся к своему отряду.

— Чего стоим без дела? — сказал я обычным командным тоном. — Заканчивайте погрузку. Через полчаса выдвигаемся.