Книга Черный ратник 2, страница 42 – Макс Гато

Когда яма стала достаточно глубокой, я выдохнул и вылез наверх. Спина болела, а по телу струился пот, но дело было сделано. Серёга был завёрнут в свой же пропитанный кровью плащ. Я вместе с Артёмом подхватил тело и отнёс его к свежей яме. Затем мы аккуратно опустили его внутрь.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием. Мне было нечего говорить. Каждый из ратников знал, чем могла закончиться любая из наших вылазок. Что во время испытаний, что сейчас. Я взял горсть мягкой земли и бросил её в яму. Следом за мной также сделал и Громов. Артём же постоял немного, молча глядя перед собой.

— Покойся с миром, — тихо произнёс он и принялся закапывать могилу.

Когда мы закончили, вокруг уже царила ночь. Прохлада забиралась под одежду, но я всё равно нашёл недалеко подходящий камень и воткнул его в могилу. Грубый и неотёсанный символ. Артём же положил на камень шлем погибшего.

Прежде чем вернуться обратно, я отошёл к роднику и умыл лицо. Ледяная вода обожгла кожу, но едва ли смыла усталость. Я вернулся к лагерю на поляне, Ярослава уже приготовила простой ужин — кашу с жёсткими кусочками мяса.

Двое Воронов из отряда Артёма сидели рядом с костром и медленно, немного апатично ели кашу.

Я подошёл к рыжей и взял свою порцию. Горячая еда тут же согрела меня и заставила пробежать по телу приятную волну тепла. Соловьёв сидел, завернувшись в плащ, и смотрел на звёзды. На его лице не было его обычной скучающей гримасы, лишь усталая, отстранённая серьёзность. Громов подбросил в костёр веток и присоединился к трапезе. Артём молча сел в стороне.

На сегодня наши приключения были закончены. Мы доели, распределили дежурства и устроились на ночлег.

Уже утром я с Громовым ещё раз внимательно изучил карту.

— Кольцо тут и тут, — глухо произнёс Громов. — Мятежники перекрыли здесь подходы. Главные силы, полагаю, расположились вот здесь, у восточных ворот. — Он пальцем скользил по карте, показывая мне на места, о которых говорил. — Там небольшое плато, штурмовать будет удобно.

— Прошлым маршрутом мы не дойдём, — покачал головой я. — Слишком известный путь.

Громов мрачно усмехнулся.

— Тогда двинемся по небольшой козьей тропе. Явно лучше, чем ломиться в лоб.

Мы замолчали, изучая карту.

Иван стоял чуть в стороне, но явно слышал наш разговор. Он подошёл ближе и спросил:

— А если тропу перекрыли?

— Тогда найдём другое подходящее место, — спокойно проговорил я.

Громов медленно кивнул.

— Я проведу.

На этом подготовка и закончилась.

— Подъём! — скомандовал я, сворачивая карту.

Артём медленно выбрался из спального мешка.

— Подготовлю своих, — буркнул он, протирая глаза.

Мы двинулись в путь затемно, и рассвет застал отряд уже в седлах. Над горами нависало серое, блёклое небо, а воздух был холодным. Я ехал впереди, периодически просматривая карту. Громов рядом, его взгляд, привыкший к родным скалам, пристально скользил по склонам, отыскивая знакомые ориентиры. Мы свернули с главной тропы и углубились в холмы, а вскоре вовсе запетляли между скальных выступов и зарослей колючего кустарника.

Разговоров не было. Только ветки хрустели под копытами лошадей, да седла скрипели.

Наш путь лежал вдоль главной тропы, иногда отдаляясь от неё, а иногда даже пересекаясь с ней выше или ниже по скалам. Где-то приходилось взбираться, где-то вести лошадей рядом с собой. И вот, забравшись на очередную скалу, я поднял руку, сжимая кулак. Отряд замер, вжимаясь в скалы. Со стороны тропы донёсся отдалённый, но чёткий звук — лязг железа о камни и приглушённые голоса.