Книга Чёрный ратник 1, страница 27 – Макс Гато

— Марина, — громко обратился к ней староста, — примешь гостей?

Женщина была красивой. Не такой, как изнеженные аристократки. Статная, с полной грудью и холодными светло-голубыми глазами, которые смотрели на нас с легко читаемой усталостью.

Она долго смотрела на нас, задержав взгляд на мне.

— Приму, — выдохнув, произнесла Марина.

— Вот и славно, — произнёс староста. — Оставайтесь с богом.

Игнат Иванович развернулся и споро зашагал к центру деревни.

— Проходите, — позвала нас Марина.

Дом оказался крепким, но бедным. Резные наличники на окнах почернели от времени, поленница уложена как попало. Было видно, что тут не хватало крепкой руки.

Мы прошли в дом. Марина молча кивнула на лавку у входа.

— Сапоги снимайте, в доме чисто.

Внутри и правда было чисто, здесь царил идеальный порядок. Пахло молоком и сушёными травами, развешанными пучками под потолком в сенях. Сам воздух был тёплым.

Мы разулись. Я протянул хозяйке несколько серебренников.

— За беспокойство.

Она посмотрела на монеты, потом на меня. В её взгляде мелькнуло что-то горькое.

— Не нужно, — холодно произнесла она и закрыла мою ладонь пальцами. — Кровь на них чужая, а слёзы…

Я убрал монеты в карман, чувствуя неловкость. Олаф молча наблюдал, прислонившись к косяку.

Мне такое положение дел не нравилось, нахлебником я никогда не был и становиться не собирался.

— Тогда мы отработаем, — предложил я. — Во дворе по хозяйству поможем.

Марина смерила меня долгим взглядом, взвешивая решение.

— Руки-то у тебя городские, — заметила она. — Не отсохнут?

Я бросил быстрый взгляд на Олафа, прежде чем ответить.

— У меня — нет, — ухмыльнулся я.

— Очень смешно, — прокомментировал мою шутку Олаф.

Впрочем, я и так понимал, что работать скорее всего придётся мне, однорукому будет неудобно.

— Проверим, — тихо произнесла Марина.

Я оставил вещевой мешок в доме, скинул плащ и направился во двор. Олаф, как я предполагал, молча устроился на завалинке, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза, подставив лицо солнцу. Вид у него был беззаботный.

Первым делом я направился к поленнице, где валялся тяжёлый колун. Работа закипела. Солнце припекало спину, а я с наслаждением чувствовал, как усталость наполняет мышцы. Вот только, когда я в очередной раз занёс топор, то услышал спокойный голос Олафа.

— Колун в левую руку возьми и корпус доверни.

Я от его тона чуть не промахнулся и не вдарил себе же по пальцам. Я обернулся. Олаф даже глаз не открыл, так и сидел, ловя лучи солнца.

— Ты серьёзно?

— Тебе же не сложно, — резонно заметил он. — И за дыханием следи.

Первый импульс был послать его куда подальше. Но я видел, как он рубился с Кошмаром. Глупо было отказываться от уроков того, кто явно знает больше. Не уверен, почему однорукий решил устроить тренировку. Но я перехватил топор, развернулся и обрушил его на… колоду вместо полена.

— Твою мать, — негромко выругался я.

Я промахнулся.

— В первый раз бывает, — совершенно серьёзно проговорил Олаф, явно припоминая мне слова, сказанные в избе.

Колоть левой рукой оказалось в разы сложнее, пришлось прикладывать намного больше усилий, да и в целом быть внимательнее. В итоге я взмок и устал, пока седовласый наставник наслаждался покоем и изредка оставлял комментарии под руку. Дельные, конечно, но от того не менее раздражающие.