Книга Обнулённый 3, страница 77 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Ты собрался куда-то дальше Шторрена? — спросил Лазарь, оторвавшись от блокнота.

Его темные глаза с интересом изучали меня. Но в ближайшие пару дней я не был готов обсуждать дальнейшие планы

— Посмотрим, как сложится, — пожал плечами я.

Лазарь не стал настаивать, а я решил решил дойти до кухни, чтобы поесть перед отдыхом. Рёбра болели, плечо саднило, колено привычно ныло. Но воздух был свежим, и небо над фортом звёздным.

За время моего разговора с бароном и с отрядом делегатов Красса, похоже, уже пригласили внутрь. Шторрен и вправду не мог мариновать их на улице вечно. Я двинулся через двор и тут, краем глаза, заметил движение у входа в главное здание.

Кто-то стоял у стены. Женская фигура, в тёмном плаще с золотой вышивкой и блестящей застежкой, в накинутом капюшоне и с коротким мечом на поясе. Невысокая, стройная. Она стояла на улице и смотрела на звездное небо.

Я бы не обратил на неё внимания. Мало ли кто гуляет по двору вечером. Но она заметила меня, повернула голову и опустила на меня глаза.

У них был яркий, неестественно голубой цвет.

— Леди Беатрис! — окликнул мужской голос из-за двери главного здания.

Женщина с голубыми глазами и виднеющимися из-под капюшона локонами рыжих волос улыбнулась, не отводя от меня пронзительных глаз голубого оттенка.

Это не было кокетство или вежливость. Так улыбаются, когда два человека знают одну и ту же шутку, а все остальные нет. Улыбка, которая говорила: я тебя вижу. И ты меня видишь. И нам обоим понятно, что мы не будем об этом говорить. По крайней мере, сейчас.

Беатрис развернулась и скрылась за дверью. Тёмный плащ с золотой вышивкой мелькнул в проёме и исчез.

Я остался стоять во дворе Шторрен-форта с тяжелым кошелём в кармане и именем, которое не знал минуту назад. Беатрис. Дочь барона Красса. Та самая девушка, которую нашли после нескольких лет пропажи. Наследница, разговоры о красоте которой дошли аж до дальних деревень Шторена.

И все же у нее были голубые глаза, по виду как зачарованное железо. Неестественно, невозможно голубые. Те же самые, что смотрели на меня из глубины Серого леса, прежде чем разразилась наша схватка с культистами.

Я постоял ещё с минуту и даже несколько раз проморгался, чтобы понять, не обманывает ли меня зрение. Потом развернулся и пошёл на кухню.

Повар, пожилой мужик с обожжённым предплечьем, который кормил гарнизон уже давно, молча выложил мне миску каши с вяленым мясом и ломоть хлеба. Я забрал еду и собирался было пойти к к нашему дому, как он остановил меня.

— Не спеши, наемник. — произнес повар и порылся под столом.

Откуда выудил два свежих яблока и протянул их мне.

— Спасибо, что вытащил хотя бы одного обалдуя с перекрестка. — вставил он прежде, чем я успел отказаться.

Теперь не брать еду было бы некрасиво. Я забрал яблоки, возможно последние собранные в этом сезоне, и потопал к дому.

Когда я вошел внутрь, Берт сидел на лавке, вытянув раненую ногу, и ковырял ложкой в своей миске. Лазарь стоял у окна, глядя наружу, и постукивал ногой — его привычка, когда он о чём-то думал.

Я сел на стул, поставил миску на стол и сказал:

— Я только что видел дочь барона Красса, леди Беатрис.

Берт поднял голову от миски. Лазарь повернулся от окна.

— И что с того? — спросил Берт.