Книга Клинков. Последний хаосит 2, страница 125 – Максим Мамаев, Макс Гато

Сизый Яр, находясь рядом с измененной маной опасной Зоны, всё же был прибыльной территорией. Главное, что прямой конфронтации удалось избежать. Ещё не хватало, чтобы крестьяне подняли бунт. Их тогда стража и без монстров здесь же задержит. Или решит все по законам военного времени.

А вскоре Весемир вышел с решением: отказываться от сдачи припасов они не могли. Те семьи, что были готовы уехать, были свободны сделать это.

Всё-таки друид помнил об основе: жители Сизого Яра — вольные. Здесь не было крепостных. Так что решения они принимали сами.

Рутинно и без суеты, отряд Чернышова продолжил обходить дома. Кое-где встречал мягкое сопротивление. Но капитан продолжала давить и выполнять свою работу. Да, дети плакали, не понимая почему происходит такая несправедливость, юноши и молодые люди сжимали кулаки, а взрослые лишь тяжело вздыхали. Караван шел как бы не сопротивлялись местные.

Кое-где вспыхивали стычки — небольшие словесные перепалки. До рукоприкладства не доходило, к моему удивлению. Посредником в этих случаях чаще всего выступала Весна.

Похоже, что за какие-то несколько дней ей удалось завоевать доверие местных жителей. Неудивительно. Она всё-таки помогала не только в бытовом плане, но и целительством, по мере своих сил и магии.

Было понятно, что стражники так или иначе заберут положенное. Лучше было, чтобы все стороны решали возникающие проблемы миром. Лучше — прежде всего для жителей Сизого Яра.

Где-то в середине ночи, когда начали составлять списки эвакуируемых, ко мне подошла Сольвейг.

— Макс, умом я понимаю, но сердцем такой исход принять не могу.

— Ничего страшного. Достаточно, что ты поняла. Больше так не делай.

Сольвейг взглянула на Весну, суетящуюся у обоза. Ведьма помогала одной из семей заполнить бумаги. Вольные или крепостные, некоторые крестьяне писать не умели. Или не доверяли бумагам. Весна же, кроме этого, попутно успокаивала как детей, так и взрослых, призывая различные цветы и растения и показывая настоящее небольшое шоу. Магическое.

— Как она может… — прошептала Сольвейг.

— Спокойно, не стоит заканчивать, — оборвал я её. — Мой ответ может тебе не понравиться.

Вступать в кошачью свару я сегодня не собирался. Они могут сами разобраться, без моей помощи.

— Прости, погорячилась.

Сольвейг быстро остыла. Она взъерошила пшеничные волосы, каскадами спадающие на её плечи.

— Ничего, бывает. Поспи, отдохни. Завтра тяжёлая дорога.

— А ты? — прошептала Сольвейг.

— Великому злу отдыхать не положено, — зловеще протянул я.

— Какая глупость…

Сольвейг улыбнулась. Её голубые глаза заблестели в лунном свете. Кажется, она немного успокоилась и пришла в себя.

— Иди отдыхай.

До утра никто вас больше не потревожил.

А когда рассвело и прокричали первые петухи, телеги были уже набиты людьми и нагружены мешками и ящиками. Дети и женщины со слезами на глазах прощались с мужьями и отцами.

— Не хватило места? Или отказался ехать? — поинтересовался я у Весемира.

Он стоял перед загруженным караваном и молча смотрел на него, сдвинув седые, кустистые брови.

— Это мой дом. Я был здесь рождён. Здесь и умру. Куда я отсюда денусь?

— Не спеши умирать. Всегда успеется.

Весемир усмехнулся:

— И то верно. Я тебя, паршивца, ещё переживу.

— Это вряд ли.

Я искренне улыбнулся. Мы крепко пожали руки и попрощались.