Книга Клинков. Последний хаосит 2, страница 95 – Максим Мамаев, Макс Гато

— Ладно, — согласилась Сольвейг.

Она поежилась и подвинулась поближе к костру.

— У меня повышенная восприимчивость к магии. Вижу ману, хорошо отслеживаю энергетику, — не стал врать я. — И ещё уникальная магия. Почти что твоя. Как-нибудь потом расскажу, когда момент будет подходящий.

— Нечестно, — надулась Сольвейг.

Кажется, что наша беседа все-таки растормошила её.

— Ты не соврал, но и всю правду не сказал…

— Ты тему-то не меняй, — настоял я.

— Да ладно, Рома тебе и так все растрепал — вздохнула Сольвейг. — Помнишь, я говорила, что у меня все из рук валится. Так это с детства. Первые воспоминания — из приюта при церкви. Там жила, молилась и училась. Ничего не получалось, а потом проснулся дар… и меня забрали в послушники.

Она говорила о прошлом рутинно, обыденно. Словно, ничего необычного в нем не было. Вот только была одна загвоздка — я, по прошлой жизни знал, какими методами растят и воспитывают детей в Церкви Солнца.

Особенно, одаренных детей. Они, зачастую, вовсе не были сиротами. А ими становились. Сольвейг говорила отстраненно, словно отгородив себя от прошлого. Провела черту.

— А про брата… не родной он. У каждого ребенка в Церкви был названный родственник. У меня, вот, брат. Я сбежала за неделю до совершеннолетия. Рома помог. Он балабол еще тот, тебе вон соврал зачем-то. Я ж и с семьей его знакома…

Хаос. Рома ей не просто жизнь спас, выходит… Знаю я чем частенько заканчивались ритуалы Церкви Солнца, особенно неудачные.

Но это только, если Сольвейг не врала. Впрочем, этот момент вполне можно было проверить.

— Покажи крылья.

— Прямо здесь? — встрепенулась Сольвейг. — Не веришь что ли? Ну смотри.

Она призвала бледные, светящиеся бирюзовым крылья, возникшие словно из ниоткуда. На этот раз они были слабее и не ослепляли из-за того, что Сольвейг знатно измоталась.

Я встал, подошел ближе и провел пальцами по перьям. Вот только пальцы прошли насквозь. Прямо сквозь энергетику. Что ж, это действительно не Крылья Солнца. Да и ее энергетика хоть и была похожей на солнечников, но все-таки с заметными отличиями в фактуре и качестве.

— Насмотрелся?

Сольвейг широко зевнула, прикрывая рот ладонью.

— Иди отдыхай, — произнес я. — Ты молодец. Сегодня хорошо потрудилась.

Я провел ладонью по ее макушке, взъерошивая светлые волосы.

Сольвейг поднялась, благодарно кивнула и без слов торопливо засеменила к своей палатке.

До Выкречи мы добрались за три дня. Шли по той же тропе, потому почти не встречали монстров и прочих опасностей. Лишь под конец замелькали отряды людей: сначала ходоков — израненных, с перевязанными конечностями, стонущих или безнадежно молчащих.

Были и обозы, набитые окровавленными, потрепанными телами — живыми и мёртвыми. Чем ближе к Выкречи, тем больше становилось и простого люда. Все тянулись к городу-крепости, неприступной глыбе, преодолевая путь чуть ли не целыми семьями: дети, женщины, старики. Все бежали словно от чумы.

Когда мы оказались у Выкречи, то стены больше не вызывали облегчения и не казались оплотом безопасности. Башенки светились магией, над стенами и воротами развивались флаги и знамена. В воздухе угрожающе плыло несколько кораблей Воздушного флота. Был слышен звон колоколов и гул города-крепости — тихий, прерывистый, испуганный.