Книга Путь трёх совершенствований. Том 2, страница 119 – Дмитрий Крам

И ведь хорошо прокачалась. С дыркой в животе сиганула с третьего этажа и спокойненько скрылась.

Я зажмурился и помассировал голову.

Вряд ли мне удастся вразумить её. Бежать и прятаться тоже некуда. Единственный шанс — убить Карму, и получить чужую жемчужину.

— Мне не нужны такие характеристики, — сказал я. — Я хочу силы. Хочу умений, чтобы не думать над каждым вложенным очком, а брать всё попало. Хочу-хочу-хочу. Но только вырванное с потом кровью, только тогда это ценно.

— А разве схватка с ней далась тебе легко? Не было пота и крови?

— Был, но…

Он усмехнулся.

— Я понимаю тебя. Но таков Путь.

И тут меня осенило. Мне же надо на игру!

— Ладно, Михаил. Ещё увидимся и-и спасибо за уроки. Они сегодня спасли мне жизнь. Деревянный меч — это сила.

Я открыл глаза.

Прошёл на кухню. До собрания оставалось много времени, но пока доберусь с такой ногой. Прошёл в ванну, посмотрелся в зеркало. Лицо опухло, хотя вроде не получал, но, может, и не заметил под адреналином. Нда, на смотр самое то в таком виде, но и не явиться нельзя.

Фадей Васильевич меня убьёт.

Я вздохнул. На картонные крекеры из пайка под первым номером намазал джем из тюбика с коробки под цифрой два. И вышло очень даже. Допил чайкофский, немного подняв себе настроение, и выдвинулся в школу.

Уже выйдя с района, свернул, добрался до остановки и доехал до центра на автобусе. Там кое-как дочапал до храма знаний. Расправил плечи. Старался не хромать, конечно, не получалось. Но, по крайней мере, вид был не как у побитой собаки.

Зашёл в спортзал.

— Не-е-е-ет, — неверяще помотал головой физрук. — Нет-нет-нет. Не может такого быть. Мне мерещится, скажите, что мне мерещится, — он нервно рассмеялся. — Богданов, — широко улыбнулся он подходя, а потом подхватил меня за локоть и зашипел. — Ты что, нахрен, издеваешься?

— Я…

— Ты не понимаешь, что это шанс всей твоей жизни⁈

— Да я просто…

— Я думал, ты парень с головой. Хочешь всё просрать? Ты хоть осознаешь, чего мне стоило протолкнуть тебя на совете?

— А что я мог сделать⁈ — взорвался я в ответ, и все на нас обернулись. Тренер завёл меня в свою каморку и усадил на стул.

— Показывай, как всё плохо.

Я закатал рукав.

— Порезали меня.

Затем закатал штанину.

— Не убежать не получилось, ничего. Вы же видели, я быстро бегаю. А тут не вышло. Еле живой остался. Это же гетто, а не зона отдыха.

Фадей Васильевич стал ходить из стороны в сторону и нервно жевать губы. Потом выглянул в спортзал.

— Подошла уже, — тихо проговорил он. — А комиссии пока нет.

О нет.

— Маверик, можно тебя на секунду, — подозвал он, а потом обернулся ко мне. — Уговаривай её, как хочешь. Я больше за тебя просить не буду. Мой кредит исчерпан. Я поручился за тебя в прошлый раз, и это было последней каплей.

Едва Элен зашла, тренер вышел и прикрыл дверь, провернув ключ, чтобы, видимо, мы точно договорились.

Я развернулся к девушке лицом.

— Да ты издеваешься, — протянула она даже с какими-то нотками восхищения. Так восхищаются медоедом без задней передачи, который вместо того, чтобы обойти выводок молодых львов, прёт по прямой.

Элен была погружена в свои мысли, и когда физрук позвал её к себе в коморку, пошла машинально, разумом пребывая в событиях, что произошли, несколько часов назад.

Её страшно взбесило то, что Анда пришлось снова лечить. Приехав домой на обед, разъярённой фурией она промчалась по коридору.