Книга Вернуть Дворянство 4, страница 96 – Дмитрий Крам

Стационарный телефон противно зазвенел и даже немного подпрыгнул на рычажках.

— Ржевский, — хмуро отозвался хозяин кабинета.

— Олежа, — раздался голос императора. — Нехорошие какие-то новостные кадры из Владивостока. — Я Рогова спросил, он говорит, что ты там сигнал дал, не дергаться. Сколько уже гражданских пострадало?

— Ни одного, вашество. Руку на пульсе держим. Человек сам позвонил всех предупредил, мол, так и так, война клановая, всяческое содействие оказал со всем уважением. Уже помог избежать международного скандала.

— А слухи нехорошие ходят. Вплоть до того, что это японско-корейская операция. Прощупывают наше терпение и завоёвывают город.

— Гхм… Петр Павлович, не слушайте вы этих людей. Особенно, если у них в родне есть некто, чья фамилии заканчивается на Асаткин.

Император даже хохотнул.

— Все там нормально, — продолжил Олег Аркадьевич. — Обосновано, притязания на внутриклановое лидерство и покушение на принцессу острова Чеджу. Так что все могло быть хуже, с официальными претензиями, но решили так. Второй, между прочим, скандал замяли. Японцы есть, это правда, но, скорее, как пугалка и живой щит.

— Смотри у меня Олежа.

— Смотрю, вашество. Работа у меня такая.

* * *

В старом доме на отшибе японского квартала собрались только представители основных родов клана Обата. Рю, Окудайра, Ода, Мидзуно и Нагаи.

Старейшина рода Рю пил чай и хмуро глядел на присутствующих. За время короткой клановой войны он потерял сына и одного…. Нет, теперь уже двух внуков. Нет сомнений, что в бойне, учинённой в их небоскребе если кто и выжил, то только Миура.

— Пора что-то делать, — сказал он. — Пока еще есть кому… слишком многие уже погибли, и без особо результата, к нашему общему великому горю.

— И что ты предлагаешь? — спросил Окудайра, самый огромный из собравшихся и единственный неодаренный.

— Идти на переговоры. Отдать всё что попросят, но сохранить людей. Зачем нам богатства, если стеречь их останутся только неупокоенные души?

— Миура никогда не пойдет на это, — проскрипел старик Нагаи и крутанул колеса инвалидное кресла, подъезжая к чайному столику. Старшая внучка, подала деду пиалу.

— Обата это не только Миура! — громыхнул как в былые годы Рю. — Мы все и есть Обата. Против совета он не пойдет. В своей семье я пока главный, слава предкам. Как только там станет главным Миура, пристрелите меня. Или у вас иначе?

— Не иначе, — вздохнула Миа Мидзуно, единственная женщина на совете.

И тут дверь распахнулась, не дав остальным высказаться.

Миура Обата шел, оставляя шлейф сажи. С него сыпались куски застывшей магмы. Он сорвал остатки обгоревшего пиджака и прошел мимо, заставив всех потерять дар речи.

Прошло несколько минут, и он вышел в черном кимоно, две слуги на ходу протирали ему лысину полотенцем. Только сейчас собравшиеся обратили внимание, что на его теле сгорели все волосы. Доспех энергии их не спас. Это же какая там была температура?

Миура уселся, взял чайник и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Два целителя положили на него руки. Мужчина морщился, что означало, где-то на теле есть немало ожогов.

— О чем шушукались? — грубо спросил он. — Я вас слушаю.

— Эту войну надо заканчивать, — сказал Рю, глядя прямо в глаза Миуре. Терять ему уже было нечего.