Книга Вернуть дворянство 6, страница 74 – Дмитрий Крам

Мы отправились готовиться. В течении часа пришел монах из храма, который вполне сойдет за стороннего арбитра. Его интересы простираются далеко от земной суеты, так что едва ли его можно будет заподозрить в симпатии одной из сторон.

Я буду сражаться первым. Предполагается, что схватка на мечах станет более быстротечной.

— Судьба провинции решается в самурайской дуэли, как и четыре века назад. Скажи мне кто подобное, рассмеялся бы ему в лицо, — сказал Кай.

Поединок проходил до первого касания, как если бы меч был настоящий. До двух очков. Затем начнется второй раунд до физического поражения, то есть до отключки или сдачи. Можно использовать все приёмы. Я надеялся и ногой пару раз припечатать противника. Правда, взамен Кёяма выторговали возможность замены соперника. То есть, если они поймут, что я сильнее конкретного оппонента, его могут поменять на другого.

Не самые выгодные условия, но выбора нет. Либо так, либо завязнуть в изнурительных сражениях.

— Стороны готовы? — спросил монах.

Мы кивнули.

— Приступим!

Мы проследовали на поле боя. Плоскую серую пустошь, усеянную гроздями вулканических камней. С трех сторон её окружали небольшие возвышения, покрытые зеленью, а с четвертой озеро.

Я переоделся в кимоно с гербом своей школы. Ведь всем известно, кимоно дает плюс десять урона бокеном.

Я надеялся сойтись в поединке с Сабуро, но меня оценили еще ниже. Вышел юный Кёку. Его имя можно перевести как «предел». Символичные эти ребята Кёяма. Ему всего шестнадцать, но он родился с бокеном. Что ж. Будет самураям сюрприз. Наверное…

Чтобы исключить подлог надтреснутого деревянного меча, каждый выбирал его сам из большой кучи. Все изделия были качественные из японского дуба.

Во время церемониальных дуэлей даже для деревянных мечей выдавались ножны. Мы вышли на середину и поклонились друг другу.

— Ты бьешься за целую провинцию, несмотря на возраст, — сказал я. — Родичи высоко тебя ценят. Не ударь в грязь лицом. Все же в противном случае сотни и тысячи жизней могут пострадать.

Парень нахмурился.

— Меч и я неделимы. Чего не скажешь о тебе, чужак. Заботься о своей победе, а не о моей.

— Ох уж эта юность и её дерзость, — усмехнулся я.

И мы разошлись. Вроде накачал его переживаниями. Надеюсь, сейчас перед глазами у него сцены разрушения любимых мест, и он переволнуется.

Мы замерли, сверля друг друга взглядами. Мой слегка насмешливый и его сосредоточенно обозленный.

Я даже не различил команды начала схватки. Просто услышал какой-то голос и понял — пора.

Рука легла на рукоять бокена. Кёку рванул ко мне, на ходу выхватив оружие. Я смотрел только на ноги, прикидывая дистанцию. Долю секунды он потратил, чтобы затормозить после столько стремительного рывка, а я выхватил меч и выбросил его вперед, едва коснувшись шеи противника.

Самая престижная победа. Раздались сухие аплодисменты.

— Победа Благого! — огласил округу голос монаха.

Парень сжал кулаки, кивнул мне и шумно дыша направился на исходную. Я убрал меч в ножны и, положив стиснув рукоять, ждал.

И снова размытый звук голоса. На этот раз я вынул бокен из ножен и выставил перед собой. Кёку проявил терпение и не полетел на меня.

Начал поигрывать оружием, проверяя реакцию, но я не дергался. Не верил, что он ударит первым, а если даже так, я успею увернуться. Мы тут на картинку работаем. Этот поединок лишь прелюдия к следующему раунду, и мне надо создать определенный образ.