Книга Вернуть Дворянство 7, страница 97 – Дмитрий Крам

— Я понял, — ивнул сам себе.

Накинул невидимость. Забрало отъехало. А я побежал с раздвоенной картинкой в восприятии.

Я-шагач рванул следом. Что интересно, я не видел сам себя, но чувствовал куда бежать, потому что видел картинку из других глаз.

Я-человек лёг на землю, и артефактор просто прошелся, взяв меня в зону покрытия своего щита. Я встал и направил луч в рукоять и навершие его жезла.

Обрубок остался у него в руке, а падающее навершие существо поймало. Я прыгнул в ускорение и со всей силы врезал ему по руке ногой.

Сфера взмыла в небо. Рука прилетела в лицо артефактору. Добить тварь не успел, его закрыли собой и потащили в портал.

Я-шагач ворвался в строй тварей и закрутил смертельный танец. Я-человек создал два световых клинка и замелькал среди врагов, то ускоряясь, то замедляясь. Рвался навстречу Бардаку.

Вот я-человек пригнулся, и я-шагач снёс мечом прыгнувшего на меня монстра. Вот я-Бардак прокатился по земле в попытке скинуть юнита, что ползет по спине и пробивает броню мечом. Юнит всмятку. Но тут же на спину прыгает нечто хитиновое и вбивает острые лапы в щели от лезвия артефактного клинка, пытаясь их расширить.

Я-шагач замер, я-человек вжарил плазменной струей, запекая тварь.

Я-я улыбаюсь себе-шагачу, а в следующий миг улыбка стекает.

Волна еще не закончилась, а из портала уже вышагнул ушедший.

Не смотря на весь ужас, Василиса сохранила здравость рассудка. Нос уже привык к зловонию.

Их рассадили на специальную разметку. В цепочках по десять человек, в одном ряде было десять цепочек, таким образом, что часовой в стальной маске ходил между ними змейкой. В квадрате получалось тысяча человек. Между квадратами ходили еще один уродец в наморднике.

Можно было контактировать между собой и даже через ряд, но когда проходил часовой, нужно было вернуться на разметку и не загораживать ему проход. Если кто-то слишком громко себя вёл или пытался оказать сопротивление, его могли избить или откусить пальцы.

Бестолковые банальные разговоры, гадания о причинах происходящего, причитания и крики, всё это выступало каким-то фоном. Рысева пыталась не концентрироваться на этом. Она следила за тварями в масках. А потом, когда подошли более старшие уже за ними без масок.

Один из них, видимо, проголодался, он проходил по рядам и откусывал людям уши, гортанно хохоча. Другому это не понравилось. Он рыкнул.

На что первый окрысился. У Василисы сложилось впечатление, что он более молод. Хотя выглядели твари одинаково уродливо. Тесто с зубами и глазами вместо лица.

Старый явно подначил молодого, и тот сорвался с места, замахнувшись когтистой рукой. Его голова оказалась срезана двумя лезвиями, он упал и прокатился, а один из обладателей жезлов молча прошел мимо. Девушка даже не видела, когда он успел активировать страшное умение своего артефакта.

Старший усмехнулся. Будто знал, чем дело кончится и только этого и добивался.

Достал из кармана что-то среднее между ложкой и ножом. Взял верхнюю часть черепа и усевшись на своей смотровой площадке стал спокойненько ковыряться в костяной тарелке.

Рысева сидела посередине связки из десяти пленных.

— Эй, — пихнула она молодого парня впереди.

Он вышел из ступора и, развернувшись в пол-оборота, спросил:

— Да?

— Передай крайнему «Попроси у соседней группы, пусть челюсть пнут в нашу сторону».