Книга Звёздный отряд. Точка входа в аномалию, страница 117 – Саша Прудиус

— А вот и наша "команда мечты", — голос Громова был спокоен, но в нём сквозили стальные нотки с долей иронии. — Проходите, товарищи, не стойте на пороге, у нас много работы.

Мы вошли не просто в лабораторию, а в настоящий научный центр. Здесь стояли огромные ЭВМ (электронно-вычислительные машины), и они занимали половину комнаты и гудели похлеще роя пчел. Еще тут размещались стеллажи с колбами и реактивами, которые заставили бы побледнеть от зависти любого завкафедрой химии, а в углу стоял огромный осциллограф, по экрану которого бесконечно бежал зеленый зигзаг, Витька присвистнул и сразу потянулся к стеллажу, но вовремя спохватился и одёрнул руку, покосившись на профессора. Марина замерла у стеллажа с реактивами, и я видел, как у неё загорелись глаза. Игорь уже изучал надписи на пульте ЭВМ, машинально поправляя очки. Даже здесь, в самой секретной лаборатории Союза, ребята оставались собой, и это почему-то успокаивало.

Я огляделся и вдруг понял, что впервые за всё это время мы оказались не в заброшенном лагере, не в лесу и не в подвале под допросами. Здесь было всё, чего нам не хватало: приборы, реактивы, вычислительные машины. Государство, которое ещё вчера казалось мне слепым и глухим, пусть не по своей воле, а потому, что приперло, но все равно наконец-то повернулось к нам лицом.

— Располагайтесь, — Громов указал на столы, уже заваленные чертежами Игоря, схемами Витьки и биологическими образцами Марины. — Я изучил ваши результаты исследований, и они весьма, хм, впечатляющие. Особенно ваша теория волнового резонанса, Игорь. И ваш биологический штамм, Марина. А это, — он дотронулся до Витькиного детектора. — гениально в своей простоте. Вы создали его на принципах, о которых наша официальная физика даже не подозревает.

Странно было думать, что наши каракули, написанные второпях на заброшенном лагере, которые у нас изъяли при обыске, теперь лежат в этом здании под грифом секретности.

Мы прошли с ребятами и устроились каждый возле своего стола.

— Знаете, что самое интересное? — спросил профессор, и не дожидаясь нашего ответа, продолжил: — Вы пришли к тем же решениям, что и Гагарин, причем, независимо. Вот ваш детектор, Виктор, почти в точности повторяет схему, которую Юрий набросал мне на салфетке в шестьдесят седьмом, а твой принцип резонанса, Игорь, так ведь Гагарин говорил о чём-то подобном, но он не был физиком-теоретиком, — просто чувствовал, как это должно работать. Но тут на помощь пришли вы, и смогли облечь его чутье в формулы.

Я замер. Внутри что-то резко спружинило так, как будто кто-то дёрнул за нитку. Громов, получается, все это время знал о Гагарине?

Причем не как о космонавте, а именно о Хранителе Земли.

И, скорее всего, о том как тот поставил щит над Землёй и умер, потратив на это последние силы.

Я смотрел на Громова и пытался уложить это в голове. Он говорил о Юрии Гагарине так, будто они были знакомы лично и работали вместе. Шестьдесят седьмой год. Салфетка. Схема детектора, набросанная рукой Юрия Алексеевича.

Получается, Громов знал всё это время о вторжении? И молчал об этом…

Я перевёл взгляд на ребят. Игорь, чуть наклонив голову, слушал внимательно, внимая каждому слову профессора, Витька хмурился, а Марина смотрела, приоткрыв рот. От меня они знали про нашего космонавта куда больше, чем рассказывалось о нем.